Лучший пост от Кима Джефу очень повезло с семьей: непреложная истина, воспетая во всех интервью, печатных изданиях и фандоме. [читать дальше...]
    нужны в игру
    активисты недели
    When one flower blooms, spring awakens everywhere.

    CROSSTELLER

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » CROSSTELLER » Партнерство » KICKS & GIGGLES crossover


    KICKS & GIGGLES crossover

    Сообщений 31 страница 45 из 45

    1

    KICKS & GIGGLES, где к — это кроссовер, а г — это гейткип гёрлбосс гад блесс.


    https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/43746.jpg


    Подпись автора

    Тянется маршрут
    По Земле большой
    Это тяжкий труд
    Управлять душой

    0

    31

    agoraphobia; icd-11


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/432/259403.png

    tw: текст содержит описание агорафобии и ее симптомов

    агора сознательно выстраивает вокруг себя стены, организовывает внутри них ремонт, подбирает цвет стен молочного оттенка, чтобы было больше света и пространства. на стенах висят картины - натюрморты и морские пейзажи, которые она пишет в свободное от работы время. ей комфортно и приятно находиться в том, что другие посчитали бы клеткой. здесь все знакомое и понятное. она знает, где что лежит и откуда достать нужную коробочку. размеренность успокаивает и уменьшает количество триггеров, а кроме спокойствия ей будто бы ничего и не нужно.

    впервые агора не смогла выйти из дома еще будучи подростком. ранее знакомый и понятный мир вдруг начал становиться невыносимо громким, пугающим и огромным. ее сознание постепенно сужалось до стен ее дома, запирая девушку в хрустальный шар. открытая дверь запускает слишком много воздуха, поэтому есть не больше тридцати секунд, чтобы забрать с крыльца посылки с амазона. вместо открытия окон на проветривание - мощный кондиционер, поддерживающий всегда конкретную температуру. родители уже давно переехали, оставили дочь там, где она может существовать без панических атак и неконтролируемого страха. они смирились, потому что агора не оставила им другого выхода.

    благо двадцать первого века - удаленная работа, когда ты можешь сидеть в пижаме на кровати и принимать звонки или собирать какие-то очередные отчеты. не нужно видеться с людьми, кроме их проекций в зуме. в свободное время можно играть в онлайн игры и таким способом коммуницировать с миром, от которого, кажется, становишься отрезан, если не выходишь из дома. современный мир делает все больше и больше для таких как агора, сам того не осознавая. она рада, что будто бы само общество идет ей на встречу.

    психотерапевт настаивает, что нужно выходить из этой зоны комфорта, но у агоры есть всего тридцать секунд, чтобы не впустить слишком много свежего воздуха в свой дом.


    так, ну, тут вроде бы попроще, потому шо перед нами классическая агорафобия. если хотите посмотреть на ето в художественном смысле, то можете глянуть вот такое или такое, там вайбы больше не персонажные, а именно болезни. на фэйсклейм я выбрал невероятно шикарную доминик фишбек, но я не настаиваю, и вы можете прийти со своими предложениями. по возрасту вы можете попасть как в первую волну 17-23 лет, так и во вторую 27-33 лет, поетому тут на ваш выбор. не бойтесь, шо персонаж выглядит очень камерным и ограниченным, если вы самостоятельный игрок, то мы обязательно вас подхватим и найдем способы коммуникации и сюжеты для игры.

    наш фандомный сюжет для ясности

    в вашингтоне некая корпорация под видом каких-то медицинских исследований набирает группы подростков ~10 лет (проводились в 1994, 2004 и 2014), склонных к ментальным заболеваниям, для проведения экспериментов, все исследования оплачиваются родителям крупной суммой. в итоге детям подсаживают специальный ген, который провоцирует у них развитие психических заболеваний. над испытуемыми проводится регулярный надзор, проверки проходят под прикрытием приемов у врачей в крупном медицинском центре. постепенно болезнь прогрессирует и с каждым годом все сильнее захватывает сознание носителей экспериментального гена.

    по постам я не требую супер активности и объемов. сам пишу около 3к с лапслоком и опциональной тройкой, могу отдавать пост раз в неделю или чаще/реже, все зависит от вдохновения и загруженности в реале. приходите со своими хэдами и примером поста, будем вместе раскуривать все эти приколы.

    пример поста;

    артур молча наблюдает, как и привык за последние несколько лет. просто вписывает себя в картину мира невольным свидетелем всего происходящего. смотрит пристально, поджимая сухие губы и щуря глаза. в тенях передвигается, как будто вампир, боящийся выбраться на солнечный свет. он к тени привык, ему здесь больше не холодно, не одиноко и не страшно. деревья сменяются одно за другим по уже знакомому маршруту назад и вперед.

    он уже даже не скажет, сколько времени провел на этом кладбище, но до секунд может посчитать, только если этого потребует ситуация. но пока все складывается так, что никто не спросит его, как долго он бродит. никто не узнает, кого он высматривает среди холмов-надгробий. никому не интересно, что он здесь забыл.

    в шелесте листьев он пытается расслышать что-то с безопасного расстояния. но ему слышны лишь только завывания дворовых собак и пересуды пожилых пар, что кряхтя передвигаются от одной могилы к другой. артур их игнорирует, все его внимание приковано лишь к одной недвижимой фигуре, что склонилась над землей вдалеке.

    уизли улыбается, глядя на нее. взгляд теплый и светлый, но есть в нем что-то, что, как он надеется, сибилла никогда не увидит. в нем есть желание. надобность обладать и привязать к себе. он уже делал так раньше, и прекрасно знает сценарий для их будущего. но ей его пока знать совсем не обязательно. она может и должна жить в сладком неведении, которое шлейфом сладких духов будет продолжать тянуть ее к нему, пока ловушка не захлопнется.

    артур следит за ней, ловит каждое движение. вспоминает, как та выглядит, вырисовывая в голове образы самые разные. ему хотелось бы увидеть ее такой, какой она не бывает на людях. той, что бывает только за закрытыми дверьми у себя дома. но пока он может лишь представлять. размазывать по своим мыслям свои желания и ждать. за эти годы волшебник научился смирению, научился планировать и тянуть время во все нужные ему стороны.

    что же ты делаешь здесь, сибилла?

    может, она пришла на могилу погибшего парня?

    или мужа?

    что? нет, вряд ли у нее кто-то был... она ведь такая...

    чистая... наивная...

    что? нет, называть ее наивной глупо. с ее то даром тяжело быть легкомысленной. наверное.

    хотелось бы мне узнать тебя ближе... сибилла...

    он смакует ее имя на языке, гоняет его из стороны в сторону как жевательную конфету. берти боттс с любым вкусом. какой вкус был бы у сибиллы? артур проникается в свои мысли гораздо глубже, его переполняет желание подойти поближе, но он боится ее спугнуть. хотя в голове уже прокручивает сотни сценариев, что бы он мог сейчас сделать. будь они в каком-нибудь романе фифи лафолл, он бы подошел к ней сзади, обнял и прошептал какие-то в меру грязные и возбуждающие слова. от подобных фантазий его дыхание становится чуть более сбивчивым, а рука поправляет брюки в области ширинки. он хотел бы быть героем такого романа. но увы, жизнь артура уизли не чтиво для домохозяек.

    да, он почитывает дамские романы в перерывах между маггловскими книгами про машиностроение и руководствами по заколдовыванию метел. и что с того? он же не хочет больше совершать ошибки прошлого. ему где-то нужно научиться, как не испоганить все очередной дурацкой идеей. и нет ничего зазорного в том, чтобы вдохновляться вымышленными героями.

    черт, черт, черт.

    артур ловит на себе взгляд сибиллы, которая зачем-то решила помотать головой. ему становится жутко неловко, но одновременно продолжают рождаться вселенные и истории, которые он бы сейчас рассказал, чтобы отвадить подозрения в том, что он здесь ради нее. ноги сами несут его вперед к девушке. отпираться уже поздно, как и делать вид, что он здесь залетный гость.

    что ей сказать? что я, вообще, здесь делаю?

    - хээй... привет... увидел тебя издалека, не хотел мешать, - слова иногда сами рвутся наружу и это черта, которую артур так и не может научиться контролировать, - я тут... эм... в общем, навещал своего сына. ну, то есть его могилу. а ты?...

    артур замечает ее шарф, поддающийся потоку ветра. не в силах сдерживаться он подходит поближе и поправляет его, на секунду задерживая взгляд на ее прекрасной тонкой шее, которая манит его к себе. вовремя одернувшись он не дает себе надолго залипать в неприличном взгляде и отходит.

    - холодно. как тут у тебя с... эээ... генрихом? - артур переводит взгляд на могилу, с которой считывает имя.

    кто такой этот генрих? кто он для нее? неужели умершая любовь?

    хорошо, что умершая.

    да и как-то староват он. может, она любит совсем постарше?

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    32

    rogue amendiares; cyberpunk


    https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/114/740949.jpg https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/114/134256.jpg

    what will happen to me? tell me which love's killing the mercy; a dead man's swimming over the sea, he won't to be ( the one who will feel you ) : now it happen to me tell me who's gonna die in the deep sea - killing the mercy ( who will feel you? )

    в первую очередь она говорит о принятии – не потому что ей того когда-либо хотелось, а потому что иначе выживать не получится: сколько себе ни лги;

    принимать чужие зарубки на собственном сердце становится столь же привычным, как и встречать у рипера в кресле рядовой скучный четверг или, быть может, созерцать песчаную бурю над изнывающим телом найт-сити – роуг почти что не ощущает себя сумасшедшей, когда, смотря в зеркало, проговаривает четко каждую букву, утопая во тьме своих же зрачков.

    в конце концов – кто еще будет слушать? хотелось бы верить, что когда-то вопрос выйдет за рамки обычного – риторического, но –

    (тишина после множества запятых заполняет скрипящий белым шумом эфир).

    она говорит о принятии, потому что жрать ложками собственное нутро снова – кажется ей чересчур жалким: проходили, плавали, утопали. проще смириться и делать вид, что внутреннее – и внешнее – не имеет смысла; роуг привыкла называть себя старомодной, но рано или поздно наступающая эпоха перемалывает даже сталь.

    в ее объятиях нет места любви, но близость – это иное.
    и роуг хотелось бы сохранить хотя бы какую-то ее часть, пусть ценою себя же самой.


    заявка не в пару - она в треугольник, но довольно изъебистый и раскиданный по временной линии. мы с джонни подумали и я решила, что ставить его выдающуюся личность во главу любых известных отношений, хотя бы косвенно связанных с ним - это кринж. давай лучше сосредоточим наше внимание на том, что могло быть между самими роуг и альт - пройдем тест бехдель, к примеру. ну, для начала - уже неплохо.

    сразу предупреждаю: альт никого не любит. по крайней мере, в том понимании, к которому все привыкли - никаких мирских привязанностей, постоянного контакта (разве что - деснами), и раскрытия душевного вместилища (фить ха) - любит она исключительно то, чем занимается. когда впускаешь такого человека в сердце, со временем понимаешь, что того стало значительно меньше - но это норма. разве нет?

    наверное, мне будет легче обсудить с тобой все мелочи с глазу на глаз - в личных или в телеге, выбирай - ответить на возникшие вопросы, раскидать хэды, вкинуть в лицо плейлисты на спотике. это база. от вас попрошу для начала еще и постец, чтобы понять - спишемся мы, а может и сразу слюбимся. свой я прикрепила чуть ниже.

    сухо по фактам - пишу до 3к символов, к регистру не чувствительна, обычно подстраиваюсь под соигрока. пытаюсь отвечать часто и не затягивать, о пиздеце со сроками предупреждаю. если есть желание отыграть что-то откровенное - так я не из стыдливых (тут неловко подмигиваю).

    верю, надеюсь и жду.

    приветы от джоннибоя;

    love it when you're mad. gets my southern blood pumpin'

    так я и опишу все наши с тобой отношения, которые для джонни были важны хотя бы тем, что ты - та единственная, кто знала про его птср и страхе снова оказаться слабым, видела всё то прогнившее мясо, прячущееся за паскудной ухмылкой рокербоя. наш с тобой и альт любовный треугольник (на самом деле, просто то, как мы вдвоем измываемся над твоей менталкой по факту) - это уже тема для нехилого количества прям ЕБЕЙШИХ ебизодов.

    от себя могу предложить движуху как в прошлом (привет, налеты на корпо, попойки в каких-то блядушниках найт-сити или же любая из сцен, которые определенно имели место быть в очень и очень непростых отношениях джонни и роуг), так и в настоящем, особенно если ви даст мне погонять тело (а она даст, правда же?)*

    *прим. ред: beg me

    пример поста;

    Дрожащие отпечатки медленными круговыми движениями отогревают пульсирующие привычной болью виски: за ними – она знает – ничего интересного, всего лишь кость, а под ней: нервные волокна, обаявшие базальные ганглии, таламус и мозжечок. Где-то между – покоится? возможно, царит? – вместилище для того, что люди называют душой. Альт поджимает губы: по факту – это лишь оцифрованные мозгом воспоминания, запятые между принятыми решениями, помойка из непереваренных мыслей и немного людской гнильцы. В любом случае, вся эта каша на запах такая же, как нечаянно забытый во включенной микроволновке дешевый ужин в пластиковых ванночках – что есть цифровое бессмертие в первую очередь, если не смерть телесного.

    Альт ненароком хмурит лицо.
    Таранит лопатками заляпанную мелкой моросью стену и отрешенно закуривает.

    Дым преломляет навязчивый свет неоновых вывесок, похрипывающих над головой – затеряться среди одинаково несчастных лиц оказывается не так уж и сложно, но у Каннингэм на сегодня другие планы: поэтому она натянуто улыбается. Укладывает непослушные волосы за ухо и, не туша сигареты, заходит в оплеванное перегаром помещение клуба – средней паршивости гитарные рифы сдирают остатки самообладания с ее ушных перепонок: едкий гул проползает извне вовнутрь, ощущаясь там легкой вибрацией.

    Не то, чтобы это было слишком приятно.

    – Эй, киса, – лицо первого она заприметила, еще выходя из такси: осыпанный крестиками лопнувших капилляров нос и глаза цвета меди; они, кстати, таращились на нее сейчас, не скрывая скопившийся на дне зрачков азарт ищейки, – мне кажется, что ты должна пройти с нами.

    [indent] – Да ладно? Тебе кажется?

    – Ага. Я вот практически уверен, – лицо второго она не запомнила бы даже при условии, что его будут печатать на первых полосах: настолько оно… пресное. Безжизненное и тупое.

    Альт выдавливает улыбку и та рисуется неестественной – хищной – расплывается кривым полумесяцем меж ямочек ее щек. В голове разносится характерный «клац» – прутья захлопнувшейся клетки ощущаются чересчур реальными – наебку выдает лишь неприятная рябь, вылизывающая побагровевшую сетчатку.

    На черной помаде выступают алые градины.

    [indent] – И куда же мы пойдем?

    Ранчо Коронадо. Промышленная зона. 10к эдди. Ебанные десять тысяч? Это даже обидно – Альт наигранно опускает глаза, пока полирует цифровыми зрачками чужие карманы. Ждет. Кто заказчик? Кто, кто, кто, кто, кто–

    Званые гости говорят не по делу – чужую болтовню довольно просто пропускать мимо ушей – сегодня мозг отчаянно жаден на смыслы. Понимает: среди них нет раннеров. Даже тот – третий, который просто молчит – не оказывает сопротивления, и это кажется настолько глупым, что тянет на выстроенную наспех ловушку. Мысленно отмечает: мало денег? Или недостаточно опыта. Тяжесть мускулов против тяжести интеллекта – забава, которая порядком поднадоела. Наверное? Может быть.

    [indent] – Так что ты там говорил?..

    Когда маленькая компания делает шаг за порог «Каденции», незнакомая хрипотца прерывает эфир.

    Лицо наигранного смельчака кажется Альт чересчур помятым – багровые кольца на ноздрях и серебряный протез выдают в нем главную звезду этого охуенно тоскливого вечера: Джонни Сильверхенд выглядел куда хуже, чем его отполированное альтер эго на плакатах, но это не сильно ее удивляет. У рокеров всегда так – перегар, намертво вцепившаяся в лицо щетина и исцарапанные авиаторы в любое время суток: выглядит скорее комично, нежели еще как-нибудь.

    Альт выдыхает злобу на влажные губы, когда коннект окончательно рвется – кто блядский заказчик?

    [indent] – Ты ебанный идиот, – констатация факта. Рыцарство в эти дни лишь реликт, а вот игра в него – не более чем жалкая попытка затащить дуру в кровать. Жалкое зрелище, – неужели тебе настолько мало этой засранной сцены для самоутверждения?

    Истлевший труп былой сигареты смазывается по бетону тяжелой подошвой ее ботинок, пока тонкие пальчики рваными паучьими движениями выуживают новую палочку из смятой пачки.

    [indent] – Яростные попытки стать центром любого конфликта выдают в тебе закомплексованного подростка. Тебе не говорили?

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    33

    giuseppe geppetto; lies of p


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/500/755831.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/500/713622.gif

    I wish they made father's day cards for crappy dads. "We may be biologically related, but the only emotional attachment I have to you is anger. Happy Father's day! You shitty human being!"

    [indent] «Cкажите, дорогой отец, — произнёс Пиноккио, обнимая Джепетто за шею и целуя его. — Как объяснить эти внезапные перемены?
    [indent] — Это все твоя заслуга, — отозвался Джепетто.
    [indent] — Как так?
    [indent] — Когда дети, бывшие прежде несносными, начинают жизнь с чистого листа и становятся хорошими, они обретают возможность принести счастье своим семьям.
    [indent] — А прежний деревянный Пиноккио? Где он?
    [indent] — Вот. — И Джепетто указал на большую деревянную куклу, прислоненную к стулу. Голова куклы свешивалась набок, руки болтались, а ноги были скрещены и согнуты так, что вообще казалось чудом, как этот деревянный человечек удерживается в вертикальном положении.
    [indent] Пиноккио с минуту смотрел на деревянную куклу, а потом улыбнулся и сказал себе:
    [indent] — Какой же я был смешной! И как хорошо, что наконец-то я стал настоящим мальчиком!»
    carlo collodi

    ┅━━━╍⊶⊰⊱⊷╍━━━┅

    [indent] — Мне всегда нравилась эта сказка, — признается Карло, прижимая к груди книжку в цветастой обложке. На ней в веселом танце замерли голубые бабочки, легкие и невесомые, словно мысли.
    [indent] Иллюстрации в книге были изумительными и, часами разглядывая добродушное лицо старого плотника, изображенное на первых страницах, маленький Карло Джеппетто думал о том, что любит этого старика, словно родного.
    [indent] — Он самоотверженный и... и добрый. А еще, он на многое готов ради собственного сына, пусть тот и ведет себя словно неотесанное полено.
    [indent] Сказочный плотник любил кусок дерева больше, чем Джузеппе Джеппетто собственного сына.
    [indent] — Но ведь я вел себя хорошо, — возмущается маленький Карло, недовольно топая ногой, — и был послушным! Сколько я должен спать, сколько прочитать книг, чтобы ты полюбил меня?
    [indent] Что бы он ни делал, а Джузеппе Джеппетто любил свои механизмы больше, чем собственного сына…

    ┅━━━╍⊶⊰⊱⊷╍━━━┅

    [indent] «Hесчастье, а не мальчишка! Подумать только, а ведь я так старался, чтобы у меня получилась послушная кукла!»

    [indent] В Доме Монад тепло и уютно, но для Карло мир распадается на сотни кусочков и каждая прожитая секунда не похожа на предыдущие. Он чувствует себя сломанной марионеткой, ошибкой инженера, случайной поделкой, но не живым мальчиком и, сидя на полу и обняв колени, думает о том, что любящие отцы бывают только в глупых старых сказках.
    [indent] — Послушай, тебе повезло, ведь у тебя есть семья, - говорит Ромео и в его серо-зеленых глазах плещется печаль. Грустному принцу виднее - своих родителей он никогда не знал, но Карло кажется, что так даже лучше.
    [indent] — Мне все равно. Я совсем не расстроюсь, если в скором времени он отбросит копыта.
    [indent] Злые слова сами срываются с языка, но в душе Карло не желает старику зла. Должно быть, в нем все еще живет надежда на то, что в один из дней они сумеют найти общий язык и стать настоящей семьей, как стали старый плотник и деревянный мальчик из полу-забытой сказки.
    [indent] Он думает об этом в те дни, когда совсем плохо, когда отец забывает прийти на праздничный вечер, но не вспоминает, когда хорошо.
    [indent] Он думает об этом, умирая от камнной болезни на грязной мостовой и память об этих мыслях, о светлой надежде жива в механической голове его нового я.
    [indent] Возможно, Джузеппе Джеппетто боится этого, но однажды он откроет черный чемодан, выпустит свои страхи наружу и тогда Крат захлебнется в агонии, потому что не будет ничего сильнее, чем сердце отца, отчаянно желающего вернуть своего сына.
    [indent] Хорошего мальчика.
    [indent] Послушную куклу.

    пример поста;

    [indent] Металлические петли трагически скрипят, когда резкий порыв ветра качает вывеску «Трех жаб» в сторону. Стихает стук каблуков по старой деревянной лестнице, умирает шум города за единственным окном.
    [indent] В маленькой комнате она не одна. Из темных углов тянут свои щупальца-тени воспоминания. Цепляют за лодыжки, за запястья, проталкивают прямо в глотку прогорклую землю. Попытаться ухватиться за них бессмысленно, они ускользают, рассыпаясь пылью и жирным пеплом.
    [indent] В маленькой комнате она никогда не одна, их всегда было двое.
    [indent] – Я ждал тебя.
    [indent] Мальчик прижимает к груди книжку с нарисованным монстром и его нарисованные синие глаза такие же, как и у нее.
    [indent] – Я ждала тебя.
    [indent] Они говорят в унисон, и кто где, кто он, а кто она, где он, а где…

    [indent] Стук каблуков по мощеной улице глухо отражается от стен, превращаясь в мерный звук сердца.
    [indent] Раз-два. Раз-два. Раз – на секунду сбиваясь с четкого, выверенного ритма, чтобы распознать в нем ошибку – он идет за ней. Его шаги осторожные, словно у животного на мягких лапах, но острый перестук когтей достигает чуткого слуха. Она останавливается, стоя к нему вполоборота и ждет.
    [indent] – Я… – детектив начинает, как и всегда неуверенно и, глядя на него через плечо, Анна мягко, ободряюще улыбается. Он похож на золотистую собаку, замершую в ожидании ласки, заслуженной лишь потому, что он настолько замечательный.
    [indent] – Вы?
    [indent] Ее улыбка становится шире, когда она поворачивается к нему всем корпусом, а он замирает так близко, что Анна почти видит, как у золотистого пса с добрыми глазами хвост хлещет по бокам в том единственном проявлении безграничной привязанности.
    [indent] Будь он псом, то давно бы лег на спину у ее ног, открыв беззащитный мягкий живот.
    [indent] Будь он чуть смелее, он давно был лег на спину... и потянул ее следом за собой.
    [indent] – Хотел проводить вас, - продолжает детектив, и она опускает взгляд, пряча за светлыми ресницами ледяную реку в своих глазах.
    [indent] – Не стоит, - голос Анны мягкий и пустой, словно лист бумаги, с которого ластиком стерли все черточки и точки. Она поднимает на него живой, смеющийся взгляд, словно вновь включив в себе единственную лампочку, и продолжает, – ведь вы уже. Я живу рядом.
    [indent] Детектив не провожает ее до двери, но Анна знает – это ненадолго, ведь у детей, женщин и преступников прекрасно развито шестое чувство.
    [indent] Один из пунктов Анне, бесспорно, подходит.

    [indent] У Йохана для мира припрятаны сотни масок и каждая под разным именем, а сам он – тихий и безликий наблюдатель по ту сторону собственных век.
    [indent] Он достает свои эмоции из потайных карманов, как фокусник, и те подходят ему так же идеально, как сшитые на заказ костюмы.
    [indent] У Йохана глаза его сестры.
    [indent] Он проник в ее образ, забрался под черепную коробку, смотрит ее глазами, говорит ее губами, соблазняет ее же именем, но что-то во всем этом не так.
    [indent] Снились ли ей выкрашенные в бежевый цвет стены старого особняка?
    [indent] Снились ли ей выкрашенные в белый… серый… черный… все эти бесцветные стены давно покинутого дома, обступающие с четырех сторон и душащие, будто каменный мешок. Слышит ли она слова из детской книжки, зачитанные взрослым голосом?
    [indent] – Жил-был монстр, у которого не было имени. Монстр больше всего на свете хотел себе имя.
    [indent] Чего ты хочешь?
    [indent] Анна смотрит на детектива большими светлыми глазами и на ее губах умирает улыбка.
    [indent] Чего ты хочешь от меня?
    [indent] Он смотрит на нее так, что в ящичках с припрятанными эмоциями начинается смута. Там нет ничего, что могло бы соответствовать этому чувству.

    [indent] Когда за спиной захлопывается дверь, Анна умирает. Рассыпается все тем же пеплом и пылью, собираясь заново в свою же собственную тень, сотканную из острых ножей и порохового дыма.
    [indent] Он снимает туфли на низком каблуке, оставляя их у порога, и прямо так, босиком по холодному полу проходит вглубь маленькой квартирки, снимая с головы длинноволосый парик.
    [indent] Анна всегда была миражом, несуществующей картинкой, выдуманным именем.
    [indent] Их мать не успела дать им имена и они держались за руки, глядя друг на друга, придумывая себе новые.
    [indent] Когда за спиной с трагическим скрипом давно не смазанных петель открывается дверь, Анна не успевает вернуться и Йохан замирает, слушая негромкий звук знакомых шагов. Ян затихает у входа, должно быть наткнувшись взглядом на лежавший на полу светловолосый парик, раскинувшийся по стертому паркету, словно мертвая медуза.
    [indent] Йохан поворачивается к нему медленно и неотвратимо, будто наводится дуло башенного танка, и выдыхает такое издевательское и почти искреннее, – я ждал тебя.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    34

    conduct-dissocial disorder; icd-11


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/432/385879.png

    tw: в тексте описано социопатичное поведение
    ложь медовой патокой растекается по рту, обволакивает язык и щеки, липнет к зубам. бесконечно тянется с уст, капли сползают с приподнятого в улыбке уголка губ. патт лжет постоянно и виртуозно - для него это привычка хуже тяги к сигаретами. он не видит в этом ничего плохого, ему хочется врать, и он находит в этом свое искреннее удовольствие. для него все это одна большая игра, в которой он считает себя успешным игроком, что добирается до чемпионского звания. просчитывает шаги, выверяет ходы, считает наперед. карты, шахматы, фишки, кости - все это для него живые люди, которых он не воспринимает как что-то равное себе.

    патт с самого детства проявлял себя не так, как другие дети, он был особенно жесток и уже тогда понимал, как действуют рычаги давления. он проявил всю триаду, что повлияло на решение родителей притащить свое чадо в медицинский центр и отдать на экспериментальное лечение. они хотели, чтобы все произошло быстро, чтобы в восемнадцати он уже был нормальным членом общества и мог адаптироваться к нему приемлемыми способами. патту нравилось в больнице, он любил беседовать с врачами, с ними он тоже играл. пока доктора одни за одним сменялись, он утопал в неге собственного превосходства над, казалось бы, взрослыми и умными людьми. очки опыта множились, а желаемый ранг становился все ближе.

    манипуляция - язык на котором свободно разговаривает патт. он скажет все, что захочет слышать собеседник, подтвердит любой слух или пустит новую сплетню. слова теряют какой-либо вес, превращаются просто в базовый навык для достижения целей. ему, может, и хочется кому-то открыться и показать что внутри, но там как будто бы пусто и абсолютно не на что смотреть. все самое интересное снаружи, проецируется во вне и создает запоминающийся образ.

    абсолютное непонимание нужности норм, правил и законов вынуждает немного нервничать. как будто бы большая часть жизни, которая для всех имеет большой смысл, утеряна и помечена ошибкой 404. почему бы просто не сломать то, что тебя раздражает? почему не украсть то, на что нет денег? почему не сказать человеку в метро, что от него воняет, если неприятно находиться с ним рядом? сплошные вопросы, на которые нет ответов, которые смог бы понять его мозг. патт учится маневрировать в обществе, которое живет по смыслам и правилам, пытается мимикрировать под нормального человека, но почему-то каждый раз возвращается к исходной точке.

    для патта люди - они как персонажи в компьютерной игре, только с ними веселее, потому что их реакции более живые.


    с сошиал дизордер в мкб-11 все очень сложно и я через пень-колоду нашел вроде бы подходящий варик, поэтому вы можете опираться на вот ето описание в новом издании, но в голове держите, шо подразумевалось социопатичное поведение. прямо хороших и не сильно триггерных фильмов я не помню, но, как вариант, если вы стойки психикой, то можете глянуть такое или вот такое. можете вписаться в любую волну и в любой подходящий вам возраст, но на фейсклейм я предлагаю джастина чена. какой-то конкретной сюжетной линии я не придумал, но при вашем желании и самостоятельности в плане поиска игры, мы сможем сконнектиться и придумать связи в нашем дружно мкбшном клубке.

    наш фандомный сюжет для ясности

    в вашингтоне некая корпорация под видом каких-то медицинских исследований набирает группы подростков ~10 лет (проводились в 1994, 2004 и 2014), склонных к ментальным заболеваниям, для проведения экспериментов, все исследования оплачиваются родителям крупной суммой. в итоге детям подсаживают специальный ген, который провоцирует у них развитие психических заболеваний. над испытуемыми проводится регулярный надзор, проверки проходят под прикрытием приемов у врачей в крупном медицинском центре. постепенно болезнь прогрессирует и с каждым годом все сильнее захватывает сознание носителей экспериментального гена.

    по постам я не требую супер активности и объемов. сам пишу около 3к с лапслоком и опциональной тройкой, могу отдавать пост раз в неделю или чаще/реже, все зависит от вдохновения и загруженности в реале. приходите со своими хэдами и примером поста, будем вместе раскуривать все эти приколы.

    пример поста;

    артур молча наблюдает, как и привык за последние несколько лет. просто вписывает себя в картину мира невольным свидетелем всего происходящего. смотрит пристально, поджимая сухие губы и щуря глаза. в тенях передвигается, как будто вампир, боящийся выбраться на солнечный свет. он к тени привык, ему здесь больше не холодно, не одиноко и не страшно. деревья сменяются одно за другим по уже знакомому маршруту назад и вперед.

    он уже даже не скажет, сколько времени провел на этом кладбище, но до секунд может посчитать, только если этого потребует ситуация. но пока все складывается так, что никто не спросит его, как долго он бродит. никто не узнает, кого он высматривает среди холмов-надгробий. никому не интересно, что он здесь забыл.

    в шелесте листьев он пытается расслышать что-то с безопасного расстояния. но ему слышны лишь только завывания дворовых собак и пересуды пожилых пар, что кряхтя передвигаются от одной могилы к другой. артур их игнорирует, все его внимание приковано лишь к одной недвижимой фигуре, что склонилась над землей вдалеке.

    уизли улыбается, глядя на нее. взгляд теплый и светлый, но есть в нем что-то, что, как он надеется, сибилла никогда не увидит. в нем есть желание. надобность обладать и привязать к себе. он уже делал так раньше, и прекрасно знает сценарий для их будущего. но ей его пока знать совсем не обязательно. она может и должна жить в сладком неведении, которое шлейфом сладких духов будет продолжать тянуть ее к нему, пока ловушка не захлопнется.

    артур следит за ней, ловит каждое движение. вспоминает, как та выглядит, вырисовывая в голове образы самые разные. ему хотелось бы увидеть ее такой, какой она не бывает на людях. той, что бывает только за закрытыми дверьми у себя дома. но пока он может лишь представлять. размазывать по своим мыслям свои желания и ждать. за эти годы волшебник научился смирению, научился планировать и тянуть время во все нужные ему стороны.

    что же ты делаешь здесь, сибилла?

    может, она пришла на могилу погибшего парня?

    или мужа?

    что? нет, вряд ли у нее кто-то был... она ведь такая...

    чистая... наивная...

    что? нет, называть ее наивной глупо. с ее то даром тяжело быть легкомысленной. наверное.

    хотелось бы мне узнать тебя ближе... сибилла...

    он смакует ее имя на языке, гоняет его из стороны в сторону как жевательную конфету. берти боттс с любым вкусом. какой вкус был бы у сибиллы? артур проникается в свои мысли гораздо глубже, его переполняет желание подойти поближе, но он боится ее спугнуть. хотя в голове уже прокручивает сотни сценариев, что бы он мог сейчас сделать. будь они в каком-нибудь романе фифи лафолл, он бы подошел к ней сзади, обнял и прошептал какие-то в меру грязные и возбуждающие слова. от подобных фантазий его дыхание становится чуть более сбивчивым, а рука поправляет брюки в области ширинки. он хотел бы быть героем такого романа. но увы, жизнь артура уизли не чтиво для домохозяек.

    да, он почитывает дамские романы в перерывах между маггловскими книгами про машиностроение и руководствами по заколдовыванию метел. и что с того? он же не хочет больше совершать ошибки прошлого. ему где-то нужно научиться, как не испоганить все очередной дурацкой идеей. и нет ничего зазорного в том, чтобы вдохновляться вымышленными героями.

    черт, черт, черт.

    артур ловит на себе взгляд сибиллы, которая зачем-то решила помотать головой. ему становится жутко неловко, но одновременно продолжают рождаться вселенные и истории, которые он бы сейчас рассказал, чтобы отвадить подозрения в том, что он здесь ради нее. ноги сами несут его вперед к девушке. отпираться уже поздно, как и делать вид, что он здесь залетный гость.

    что ей сказать? что я, вообще, здесь делаю?

    - хээй... привет... увидел тебя издалека, не хотел мешать, - слова иногда сами рвутся наружу и это черта, которую артур так и не может научиться контролировать, - я тут... эм... в общем, навещал своего сына. ну, то есть его могилу. а ты?...

    артур замечает ее шарф, поддающийся потоку ветра. не в силах сдерживаться он подходит поближе и поправляет его, на секунду задерживая взгляд на ее прекрасной тонкой шее, которая манит его к себе. вовремя одернувшись он не дает себе надолго залипать в неприличном взгляде и отходит.

    - холодно. как тут у тебя с... эээ... генрихом? - артур переводит взгляд на могилу, с которой считывает имя.

    кто такой этот генрих? кто он для нее? неужели умершая любовь?

    хорошо, что умершая.

    да и как-то староват он. может, она любит совсем постарше?

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    35

    illyana rasputina; marvel


    https://i.imgur.com/e2Y6cMh.gif

    - There are no snowflakes in hell.


    во-первых, простите за этот чит, но ненавижу писать заявки, а Ильяна - моя снежиночка, которую хочу себе полностью.
    во-вторых, Аня Тейлор-Джой, конечно, тоже отличная, но всегда видела на Ильяне Тейлор Свифт, рассмотрите ее, у нее есть и подходящие фотошуты, и множество клипов, ильяновские светлые волосы, челка и лицо сердечком, то есть полный набор.

    ну какая!

    в-третьих, каст Марвела у нас не имеет какого-то жесткого сюжета, вектора, направленности, мы не играем по мсю или по комиксам, общего плота или концепта нет, поэтому глобальный сюжет предложить не смогу, зато зову в личные сюжеты про МАГИЮ.
    в-четвертых, МАГИЯ! давайте поиграем магичек и ведьм, сожжения на средневековых кострах, современные ковены и modern day witches, поездки к бабкам в русские деревни, аушки в славянском антураже, где все темно, страшно и неуютно, порчи, сглазы, булавки в порог, клочки собачьей шерсти под матрас, чтобы жизнь была собачьей, что-то в стиле "практической магии" в маленьком городке в норвегии? да что угодно, чтобы прямо накрывало атмосферой, лесбийскими вайбами и girls support girls.
    в-пятых, мои посты есть в открытом доступе, хочу прочитать ваши, прежде чем падать в обсуждения. не пропадайте, я всегда здесь, готова обеспечить максимально стабильную игру, посты, графику, мемчики про ведьм в тг.

    пример поста;

    сны не оставляют ее в покое. бесконечной пыткой мучают, и теперь ванда боится закрывать глаза.

    по лицу пьетро течет кровь, собирается в крупные тяжелые капли на подбородке, ванда делает несколько быстрых шагов, босыми ногами прямо по растерзанным телам, ступней утопая в голых грудях марии, забирается на него, заставляя руками подхватить себя под коленями, и языком медленно проводит по лицу, вылизывая, слизывая алые, еще горячие капли. легко спрыгивает на пол, и начинает кружиться в счастливом танце под одной ей слышимый ритм. дикий, животный танец, ванда могла так танцевать на своей свадьбе, или на свадьбе своей младшей названной сестры, или на пышном юбилее цыганского барона, когда рвали струны гитар и хлопали ладоши, выбивая ритм, когда жгли костры неделями напролет, и продолжался праздник. так танцевала она, уйдя в лес, отдавшись полностью живущей, дающей свои плоды внутри нее магией, вместо земли у нее залитый скользкий пол, вместо камней и острых веток — раскиданные руки и ноги, сломанные кости, зияющие раны. ванда делает причудливый извилистый круг, тяжело дыша, задыхаясь, одним жестом убирая с лица волосы; на ней все еще тонкое нижнее платье, в котором она выбралась из красного огня, на ней — кровь джанго и марии, цыганских детей и женщин, всего их табора, потому что это они с пьетро убили их, их сваренная свернувшаяся кровь на них, запах жареного мяса на них, грех на них, страшный красный грех.

    ритм цыганских гитар и криков горящих заживо все еще звучит в ванде, когда она просыпается. на ее коже липкая пленка, остывшая воспаленная испарина. пьетро помогает ей умыться, где-то достав чистой дождевой воды. на пепелище они нашли шкатулку с драгоценными камнями и золотыми кольцами марии, на продажу которых жили. но это было плохое — названное смешным словом кастрюльное, — золото, со стекляшками, и по-настоящему продавца за клеткой решетки заинтересовало только одно кольцо с пальцев ванды. джанго всегда лгал (он совсем не умел лгать, ложь уродовала его открытое загорелое лицо), что это был его подарок, но она не могла вспомнить, когда и каким был повод. не могла снять эти кольца, от которых болели пальцы, которыми их сдавливало и ломало, особенно когда день был темный и сырой.

    тонкая нить, которой пришита была ванда к названным родителям, становится тоньше, а потом в какой-то момент совсем рвется. пьетро утешает ее, говоря, что он рядом, а она хочет переспросить его — навсегда? ванда больше не носит белого. тонет в чужом грязно-красном свитере, который пьетро перевязал ремнем на талии, туго затянув узел — от петель и шерсти пахнет влажным запахом разложения и плесени. она осторожно изучает свое почти не изменившееся, но совсем по-другому ощущающееся тело, давит пальцами туда, где сжимал пальцы пьетро — и морщит нос от боли, — ведет по краям следов, ерзает, сжимает колени вместе. ванда чувствует фантомно чувствует запах паленых волос и горящего дерева, когда пьетро целует и раздевает ее, когда они сидят на общих собраниях, и она единственное яркое пятно среди черного скрытного воронья, и когда зажигают фаеры на выступлениях, и когда демонстрация превращается в бойню, в которой люди идут на хорошо вооруженных людей с бейсбольными — американскими — битами и вырванными арматурами. однажды ванда видит, как поймавший коктейль молотова прямо в грудь солдат спецподразделения горит, и кевлар плавится на нем.

    она старательно пытается помочь этим людям, поэтому они остаются здесь, а не перебираются в общий сквот, где намного теплее и безопаснее. их хорошо знают, они вдохновляют — ванда как ярко-красное знамя, пьетро никогда ничего не боится, ванда умеет высекать искры из людей, заставляя их подняться с колен, взяв камень, пьетро умеет этот огонь раздувать. гордились бы ими сейчас джанго и мария? ванда прерывисто дышит, стараясь держать выбранный братом ритм, стонет, зажимая рот ладонями, и точно знает: нет. люди ее помощь принимают, но смотрят озлобленно. еду из ее рук выдирают, не скажут даже доброго слова. она хочет знать, за что они с ними так.

    за что люди, подобные этим, сожгли их дом? за что их правительство вместо того, чтобы протянуть руки и быть со своей страной, тонет в жадной власти олигархов, продающих заковию по кускам американцам? за что на мирных демонстрациях полиция первыми открывает огонь, у них уже целые стены мучеников, можно расписать именами стену плача, а где-то в тюрьмах прямо сейчас тем, кто боролся за несправедливость, отбивают ботинками почки, выбивают резиновыми палками зубы, и приковывают к горячим батареям?

    ванда смотрит через просветы в забитых окнах церкви. следит взглядом за тем, чтобы сон этих людей ничего не нарушала, пусть они и не знают — сквозь разбитое стекло, из которого тянет холодом, видны проржавевшие ворота. люди вытекают в полуночную улицу, неся в руках зажженные свечи, сбившись то ли в семьи, то ли в стаи, кутаясь в теплые вещи, пряча крестики. возвращается пьетро — она слабо улыбается, чувствуя облегчение, что с ним ничего не случилось, расставаться надолго с ним подобно смерти. позволит увести себя к импровизированной постели, собранной из досок, куда ветер не мог добраться, бессильно царапаясь в других углах. брат всегда накрывает заботой, лаской, его руки повсюду, тяжесть головы приятно давит на плечо. ванда гладит его по темным волосам пальцами с кольцами, о которых она ничего не помнит, и молчит о своих снах.

    она не любит скрывать что-то от пьетро — когда у них одна жизнь на двоих это подобно преступлению. ванда подтягивает согнутые в коленях ноги к груди, осторожно сбрасывает с себя руку брата, которая уже пробралась ей под свитер. царапает край капроновой раны на чулках, заставив шов разойтись еще сильнее. признается:

    — сегодня ко мне приходили люди. друзья. они сказали, нас выбрали, и мы можем помочь по-другому.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    36

    xenophilius lovegood; j.k. rowling's wizarding world


    https://i.imgur.com/jmKvHRa.gif https://i.imgur.com/FMfSgc8.gif

    Ксено неубиваем; категорическое желание говорить, жгучей кашицей разрывающее горло, обещает ему проблемную жизнь и скомпрометированную смерть через вторые руки, любая из подножек замедляет его ровно на столько, сколько нужно, чтобы зализать очередной синяк и передислоцировать основные войска для нового броска, цитирует Вольтера с его «я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить» и очень хочет верить, что все можно изменить, если приложить достаточное и общее усилие - только верить не всегда получается. Его внимание пластично и мобильно, ему необходимо заниматься хоть чем-то, чтобы не увязнуть в собственных мыслях и собственном страхе — это как выкручивать магнитолу в салоне автомобиля до критической отметки — вот его замечают в мирном марше у Вестминстерского дворца, вот снимают с фонарного столба, декламирующим ноту против ущемления прав домовиков, вот он задает неаккуратные вопросы министру магии, и тут уже редакция «Пророка» сначала настойчиво просит сбавить обороты, а потом усиливает редактуру каждой его статьи, включая личную колонку, постепенно стискивая ошейник правительственной газеты. Лавгуд хмурит брови, почти не покидает стены редакции, атакует дверь за дверью, в надежде найти ответы, но вопросов становится только больше, как и глухого ощущения обмана на всех уровнях власти.

    С каждым отказом, уверткой, выговором страх становится глуше, громче - злость. Из нее позже появится «Придира» - 70% мистики, 30% правды, которая, в общем, мало чем отличается от вымирающих единорогов, ее тоже предпочитают игнорировать, переиначивать, не слышать. Истреблять. Ремус застает Лавгуда в редакции «Пророка», когда тот уже почти на выходе, и, кажется, назначен тому в стажеры исключительно из-за неизвестного ему мстительного контекста - Лавгуд ершится, ворчит, а потом подхватывает на каком-то одном ему доступном эмоциональном уровне, потому что уши, которые слышат, глаза, которые видят, он, разумеется, не упустит, Ксено не такой дурак, чтобы пройти мимо незакопченного ума. Люпин старательно повторяет маршрут, проложенный бедовым наставником ранее, и довольно быстро становится в равной степени неудобным (не настолько, чтобы против него принимали откровенно агрессивные меры, но уже в той степени, чтобы при его приближении закатывать глаза), Ксено скалится:
    - Это не сработает, но ты должен продолжать.

    К 1980 году «Придира»: штат из шести человек, довольно неординарных даже по меркам магического сообщества - Лавгуд подбирает каждого себе под стать - и заряженных на результат, свой круг читателей, а так же темы, кардинально отличающиеся от скудного информационного единообразия, привычного для Лондона. Их, конечно, не воспринимают всерьез - особенно, с подачи законсервированного закостеневшего старшего поколения и тех, кому проще и безопаснее признать их чудаками, чем прислушаться - но молодежь растаскивает выпуски на цитаты, а один из трех разворотов всегда касается того, что официальные издания - будем честны, издание - недоговаривают. Лавгуд отпирается от роли оппозиции, этого «доблестного» ярлыка - как односторонне, прозаично, бесполезно - всеми руками, ногами, головой, потому что все, до чего дотягивается политика гниет и гибнет, потому что это всегда - мечты, построенные на песке, он уже не настолько наивен, чтобы рассчитывать на выхлоп.

    Но и не настолько циничен, чтобы отказать Ремусу, когда тот приходит в его редакцию на полставки. На самом деле, Лавгуд знает - все начинается много-много раньше, вот тогда, когда перед ним закрывается первая дверь, а он продолжает стучать.     


    Имеем два стула: круглосуточное состояние янедоговорила и мывсеумрем, амплитуда смен настроений от планов по свержению правительств до поиска правды в чаинках на дне стакана, и это только до завтрака; нелегкая ебанца, возможно, не отражена в должной мере в заявке, но она обязательна к присутствию, потому что без нее заниматься вот этим всяким неудобным проблематично, нужно быть немного отбитым (как Ремус) и совсем отбитым (как остальные в общем и Лавгуд в частности); Лавгуд, вроде как, попытался переобуться и притвориться ветошью, но неумение молчать - это его и талант, и проклятье, и вообще, это он первым начал, теперь на его ворчание я слишком стар для этого дерьма, оппозиция, хыхаха никто не реагирует, да и ворчит он лишь для вида. Если кратко: был наставником Ремуса, когда дорабатывал в «Пророке» - за это время передал вредные привычки падавану и ушел, а Ремус остался. В начале 1980 года Ремус пришел к нему на полставки, оставаясь в штате «Пророка» по приказу Дамблдора, и со временем «Придира» стала подспорьем для альтернативных мнений, агитационных листовок - это что первые мемы про Пожирателей - и прочего дерьма ц. Лавгуд, из-за которого они, конечно, умрут ц. Лавгуд 2.0.

    Предложенная визуализация поддается корректировке, если вам кажется, что на анимации Лавгуд пиздит на самого себя - вам не кажется, именно в таком состоянии Ксено и находится 24/7.

    Умею в 3-5к, без птицы-тройки, без заигрываний со шрифтами, но с курсивом, шифт жму с любовью, но все дело техники и диалога, стабильность не тот путь, который выбирает этот самурай, темп средний/низкий, периодически падаю в яму, но интерес живуч. Комфорт в обе стороны, проговаривание через рот и инициатива приветствуются (скупо и медленно придумываю сюжеты, но продуктивно подхватываю). Гарант игры - кидание любым постом любым способом (гостевая, лс, ваш вариант). Нюансы коммуникации персонажей докурим вместе!   

    Приходите  https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/24791.png

    пример поста;

    Сириус часто шутит, что, мол, когда-нибудь Ремус так сильно уйдет в себя, что не сможет к ним вернуться - оттого старается быть рядом в особо вязкие дни, чтобы успеть выдернуть с той стороны словом, случайным прикосновением, спланированной диверсией, и подначивает к этому остальных смотри, мы тоже о тебе заботимся - может поэтому, уезжая на зимние каникулы в этот раз смотрит особенно неуверенно, словно и, в правду, Ремус без них покроется плесенью и умрет. Джеймс и Питер верят в него чуть больше, но никто, разумеется, не хочет его оставлять.

    Особенно, перед полной луной.

    Ремус апеллирует к логике, подтасовывает понятия, взывает к совести - дайте уже побыть в тишине - у него, конечно, все под контролем, и друзья ведутся, но, что более вероятно, делают вид. Все они разлетаются по своим делам, а Ремус, впервые за последние два года, остается по-настоящему один.     

    Отчасти Сириус в чём-то прав. Одиночество всё ещё не беспокоит в той обязательной мере, в которой, будто бы, должно, и там где социальный протокол прописывает чувство тревоги Ремус находит успокаивающую предопределенность, когда точно знаешь, что независимо от того, каким именно будет в тот или иной момент одиночество - старой подругой с широкими безопасными объятиями или обиженной кусливой сукой, сжимающей глотку - от него все равно пострадаешь только ты сам, а это территория уже обнюханная, каждая тропинка - своя, даже самая темная. Обыкновенно это мысль успокаивает, но сейчас - грызет. Удивительно, сколько может измениться за два года - то ли Ремус успевает выучиться эгоизму (ему постоянно напоминают, что необязательно нести всё в одиночку, и он, вроде как, сдаётся уловкам Питера, напору Джеймса, требовательности Сириуса, дисциплинированной заботе Лили), то ли идея добровольной сепарации оказывается не такой уж удачной с самого начала и, несмотря на то, что оставленным Ремус начинает чувствовать себя лишь на пятый день - запахи друзей до последнего толкутся под потолком комнаты, тут и там разбросаны вещи, в спешке оставленные на кроватях (поддавшись сентиментальному порыву Ремус даже не наводит порядок прям сразу, но в итоге душное чистоплюйство так или иначе расставляет всё по своим местам - пусть и на короткий миг) - тишина уже не кажется такой дружелюбной, как раньше.

    И, конечно, с приближением полнолуния не становится лучше.

    Когда профессор Слизнорт говорит о новом лекарстве, открытым магом-исследователем Белби, о том, что его можно будет начать принимать уже в следующем лунном цикле, Ремус сначала не верит - его оптимизм излишне осторожен и пуглив по привычке, потому что падать тем больнее, чем сильнее ждёшь результата. Этому его учит отец - в своих болезненных экспериментах. Конечно, для таких как Лайелл Люпин, аконитовое зелье ничего не изменит, так, полумера - они так и не смогут перестать ненавидеть, бояться, желать исправить.

    Внутри Ремуса, в противовес его отцу, все равно растет такое всеобъемлющее чувство радости, что хочется выкричать его наружу, пока не разорвало на части. Он не причинит вреда своим друзьям, которые из раза в раз остаются возле него. Он никому не причинит вреда.

    Если, конечно, лекарство сработает.

    А потом Люпин пропускает ступеньку, буквально проваливаясь в школьный коридор. Горизонт лениво заваливает набок, всего на несколько секунд, но этого достаточно, чтобы привлечь внимание случайных студентов, уже возвратившихся с каникул или никуда не уезжавших - кто-то разворачивается, чтобы помочь, но Люпин оказывается ловчее, машет рукой, все нормально. Несмотря на подлую судорогу в ноге, по-черепашьи пятится и усаживается в начале злосчастной лестницы. Идите-идите дальше, пожалуйста, проваливайте по своим делами, думает неожиданно зло, потому что противостоять последствиям своей глупости настолько явно все еще непривычно. И злится он, конечно, только на себя.

    Слишком быстро, слишком рано - словно что-то внутри готовится к тому, что скоро его попытаются сдержать. Что-то злится.

    Нужно туда, где не будет чужих глаз - приступы перед обращением хаотичны, проявляются по разному, и это не то, чем он готов делиться, тем более, с чужими. Становится больно смотреть глазами, слушать ушами - ощущение того, что скоро его вывернет наизнанку начинает колоть загривок. Ремус глухо бормочет:

    - Казалось бы, что могло пойти не так.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    37

    cressida; the hunger games


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/396/38941.png

    I didn't cry for that flamingo stuck in salt, didn't care for it at all—
    while you, you couldn't hold your tears.

    сколько еще пленки сожрут виды капитолия, под себя подминая страну; сколько дублей с пропагандистскими речами в белой горячке запорет юная актриска только-только из университета; сколько еще девочек из второго, встречая тебя, крессида, улыбнутся и скажут, что после твоего нового фильма про победителей они тоже хотят победить на играх?

    сколько будет премьер, софитов и бриллиантов на платьях капитолийских кукол, сколько будет обожания в глазах напротив, сколько еще трепета будет в протянутой руке, спешащей представить хозяина, чтобы ты не потрудилась запомнить имя? сколько будет бессонных ночей, наполненных доверху криками трибутов на аренах, сочащихся ядом, что источает совесть, в агонии дребезжащая полумертвой пташкой где-то внутри?

    сколько будет ран на разодранных коленях, пока ты по камням и балкам взбираешься на гору тел, оставшуюся от разрушенного двенадцатого, чтобы поймать на лице сойки-пересмешницы слезу и успеть запечатлеть взрыв ее злости? сколько будет боли, крессида, и сколько будет в твоих снах покоя и тишины, когда ты впервые окажешься на правильной стороне истории?

    как долго твое нутро, противящееся, кричащее, кривящееся в отвращении, сможет молча смотреть
    на смерть?


    oh boy, better sit down for this one; у меня на крессиду огромные планы — в задротских закромах у меня лежит куча хэдканонов про капитолийскую киноиндустрию и пропаганду, и я предлагаю медленно и нежно растревожить все триггеры на эту тему. будет много капитолия, много взаимодействия в рамках революции и за ее пределами, нажремся стекла, наслушаемся подходящей грустной музыки, поплачешь на моих похоронах, в общем все как полагается в каноне. пишу часто, готов ради тебя начать прожимать шифт в постах, если это принципиально, только ради б*га приходи  smalimg

    руни мара бтв:

    https://64.media.tumblr.com/64594172adf45ebcb4b2ae83e9d03bcf/e5ec11a020862b52-3e/s540x810/d1327e4c6881b94950c4384abce1901aa71c72d5.gif
    https://64.media.tumblr.com/20482d73f4851931b28e632f5d110fc6/e5ec11a020862b52-8a/s540x810/625e10df30b99f8d85d0e637da471e55143272a2.gif

    пример поста;

    сквозь нее смотреть не получается — в комнате, полной других бриллиантов, она, может, и затеряется, но один на один — никогда. один на один она голову вскидывает гордо, а слезы в глазах кристаллизуются и скатываются на пол по ее тошнотно-зеленому платью. один на один она точно такая, какой он увидел ее за крокодиловым воем — считай, уже почти выжившая. почти победительница. от короны ее отделяет только слепая удача, только то, какой стороной упадет монетка на окровавленную землю нынешней арены.

    к счастью, финник с фортуной на короткой ноге — он ей продался.

    конечно, капитолий купился; потому что девчонка разгадала секрет, открывающий любые капитолийские замки, сносящий с петель любые столичные двери — секрет хорошего шоу. этот город не мог не поверить. этот город — гнилое красное яблоко, сочащееся червями в ребрах каждого, кто ступал на плитку главной площади панема, — глуп до безобразия, зато морщится презрительно на отродье из дистриктов. она не такая, финник думает. она — не отродье. она вас всех переживет.
    может, даже его.

    сквозь не получается, хоть и хочется до зуда на ресницах, поэтому он смотрит прямо, и ему нравится, как легко и как быстро слетает эта маска. это значит, что она не приклеена намертво. ему нравится быть правым. годы в капитолии не могли не отравить его, наверное, и его эго отзывается шевелением где-то в груди. но больше того ему нравится, что догадался он один: даже хэймитч ведь не понял, разодрав колени об ее слезы и уйдя к своим трибутам в состоянии бессильной злости больше, чем когда-либо. финник тихо смеется — эта девчонка умудрилась обмануть человека, знающего систему вдоль и поперек, сыграв на том, как люди не выносят чужих стенаний. это было бы до абсурдного гениально, не споткнись она об него.

    ему не хочется думать, почему на нем не сработали ее ловушки, но если бы хотелось, он легко нашел бы ответ в бессонных ночах, укутанных или парфюмом столичных женщин, или солоноватым запахом рук мэгз, держащих его по приезде домой, пока он снова не научится спать.

    он легко нашел бы ответ в том сходстве между ними, какое рождается только тогда, когда судьба у вас будет одна на двоих.
    пока что финник не переворачивает камней в поисках — только ведет плечом.

    я не капитолий, — он отрезает резко, оскорбленный. потом выдыхает. в сущности, нечего ей предъявить — даже для своего родного дистрикта, для продавщиц в лавках и моряков на кораблях, которые нянчили его и еще десяток соседских ребятишек, он давно перестал быть мальчишкой у моря, рисующим на мокром песке дома, траву и солнце. даже для них, тех, кто вроде бы должен понимать, он стал больше их, чем своим; чего удивляться, что джоанна, видевшая его только по телевизору, когда он с улыбкой расшаркивался в благодарностях к милосердию капитолия, чешет его с ними под одну гребенку.

    это почти не больно уже, если честно. почти не горит. у финника никогда не было друзей — он в школе был нелюдим, а в компаниях его водили только потому, что он девчонкам с очень раннего возраста нравился, — и никогда не было прочного позвоночника. ветер привел его в неоновые огни и столичные небоскребы, и он остался рдеть флагом над ними, собирающим сальные отпечатки чужих пальцев на бордовой ткани.

    но от джоанны — задевает. где-то глубоко и звонко. барабанные перепонки лопаются вместе с какой-то струной внутри. хочется горячего чая, который мэгз делает из незнакомых ему трав. хочется поплакать. хочется уйти.

    вместо этого финник складывает на груди руки и закрывает глаза, чтобы не выбирать, куда смотреть — в упор на ее глаза, смотрящие с той же яростью и злобой, какую она, он уверен, лелеет и убаюкивает в себе при виде эскорта, стилистов и персонала, снующего вокруг нее без устали, или сквозь нее — на вылизанные полы и мраморные столы, которым он теперь принадлежит больше, чем самому себе.

    у тебя нет ничего, что ты могла бы предложить мне взамен, джоанна, — с насмешкой выдыхает финник, отодвигая стул и позволяя себе вальяжно раскинуться в нем. капитолий не мог не отравить его. больше их, чем свой.

    по дуге вокруг затылка стрелой проскальзывает мысль о том, не проще ли будет с ней договориться, если сыграть по ее правилам, но финник от нее отмахивается: с девочкой хочется быть предельно честным почему-то, а это в его мире — роскошь. у нее есть то, что она может дать ему в обмен на помощь, но она уже это делает, сама того не понимая. он не станет ей этого говорить.

    я понимаю твою злость. больше, чем ты думаешь, — потому что помнит, как яростно колотил стены дома мэгз до крови на костяшках, вернувшись из своего первого тура победителей, потому что помнит, как на языке белая крошка скапливалась в жемчуг, когда он зубы стискивал, вдавленный в подушку. — когда это все закончится, я повезу домой два деревянных ящика. когда они умрут, я подойду к телефонной будке, наберу номер городской администрации и скажу их родителям, что они больше не увидят своих детей. я поеду домой, когда это все закончится, и мне вслед на каждой улице моего дистрикта будут смотреть мои люди и думать, мог ли я сделать больше. мог ли вернуть кого-то обратно.

    сквозь нее смотреть не получается, и финник выбирает справедливый обмен: ее честность в обмен на свою. ему почему-то важно, чтобы она доверилась. чтобы она услышала: он, одетый в лучшие одежды и надушенный лучшим парфюмом, — не капитолий.

    ты не похожа на тупую. ты очень умная, джоанна. если тебе хочется думать, что у всех здесь есть личный интерес, считай, что мой в том, чтобы через год выпить по стаканчику виски с еще одним хорошим человеком.
    финник делает ударение на еще одним — говорит ей так, что он уже считает ее частью круга. пытается внушить, что ей осталось, в общем-то, самое легкое. всего-то нужно —

    победить в голодных играх.

    разреши мне попытаться.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    38

    caleb; w.i.t.c.h


    https://i.ibb.co/n7rFZ6Z/LION-BOY.png

    у калеба вся жизнь - метание меж двух огней/миров/королев; в складках завесы затеряться легко, а у него каждый раз получается маневрировать, оказываясь по ту сторону, и живым. тот, другой мир, слишком странный для него, но калеб солдат и умеет приспосабливаться к любым условиям - меридиан заставил слишком рано повзрослеть.

    калеб умеет вести за собой: бескомпромиссный и любимый солдатами, он знает, что своя собственная жизнь ему не принадлежит, ведь все, что калеб делает, он делает ради своей родины. родина, в свою очередь, отвечает ему шрамами на теле, голодом, десятками убитых или взятых в плен повстанцев. но калеб не сдается, и чем больше жертв от него требует меридиан, тем яростнее он рвется в бой.

    в возрасте каких-то 16 лет калеб совершает государственный переворот и возводит на престол законную наследницу. в 18 он, несмотря на возмущение малого совета, становится самым молодым в истории меридиана командующим королевской гвардии. но в сердце калеба не только война - там распускаются самые дивные цветы.

    у калеба глаза зеленые, бесстрашные, решительные. нрав горячий и вспыльчивый — у корнелии тоже, но мягче, по-женски податливее. ей бы хоть немного его смелости — и он делится, подставляет твердое плечо, когда необходимо, напоминает ей, что на самом деле у корнелии все это уже есть. на войне для любви места нет - а они смогли найти, и, что самое главное - сберечь. корнелия наконец делает выбор, о котором он даже в самых смелых мечтах не отваживался ее просить; меридиан встречает ее хмурыми дождями,  холодными стенами замка и тоской по дому. корнелии сложно быть слабее, но главное, что калеб крепко сжимает ее руку и, кажется, не собирается отпускать.

    у них начинается новая жизнь - вдвоем, и в этой жизни больше нет стражниц, хиттерфилда и неуверенности в завтрашнем дне. им наплевать на то, что корнелию королевский совет откровенно не любит, а калеба считает слишком молодым/заносчивым/неопытным (а ведь когда-то в их планах было женить его на элион). правда, когда калеб в который раз прилюдно высмеивает трусость очередного дурака-советника, она, хмурясь после в покоях, ласково отчитывает его за то, что временами он действительно слишком заносчив, и это может сыграть с ними злую шутку. калеб в ответ отмахивается в свойственной ему манере и весело притягивает к себе любимую: что может сделать ему кучка старых идиотов, когда сила, любовь и молодость на его стороне?

    злая шутка все же случается; и она стоит калебу гораздо большего, чем он мог себе представить.


    лидер повстанцев, верный друг стражниц, бесстрашный рыцарь корнелии; пишу заявку, держа в голове образ калеба из мультика, потому что он, на мой взгляд, в разы интереснее, чем его бесхребетный тезка из комикса. в моем сюжете калебу уже где-то 24, корнелия живет с ним на меридиане, с подругами не общается. на внешность предлагаю joe dempsie, особенно в образе джендри из ип, но можем рассмотреть варианты. пишу неторопливо, но регулярно и без приставаний на тему «когда пост?», от тебя буду ждать того же. внеигровое общение не навязываю, но всегда буду ему рада, хотя самое главное - это интерес к игре. ты, главное, приходи, а там уже разберёмся ♥
    прослушивание сережи лазарева (в частности, «сдавайся», «так красиво» и «даже если ты уйдешь») для понимания динамики отношений обязательно (шучу (нет))

    пример поста;

    марлин идет по платформе твердыми шагами, практически не оглядываясь по сторонам. марлин такая же, как и ее шаги — устойчивая, надежная, смелая. было бы куда проще аппарировать прямо в нужное место, но воспользоваться маггловским способом — чуть надежнее, хотя теперь, по правде говоря, марлин уже ничего не кажется надежным. по громкой связи приятный женский голос сообщает, что нужный поезд вот-вот отправится в путь; марлин ускоряет шаг.
    купе напоминает хогвартс-экспресс; чувства вызывает другие. марлин садится к окну и кутается в пальто, будто интуитивно стараясь оградить себя от попутчиков. в последнее время ее не покидает ощущение, что за ней следуют по пятам, и часто она по ночам просыпается от малейшего шороха. правда, лица у соседей на редкость пресные и совсем незаинтересованные в маккиннон. тем лучше — не будут задавать вопросов.
    они с лили когда-то много мечтали, лежа на берегу чёрного озера и наблюдая, как на гладкой водяной поверхности изредка появляется рябь. лили мечтала масштабно; марлин была более приземленной.
    жизнь в хогвартсе значительно отличалась от той, что настала после.
    за спиной — выпускные экзамены на «отлично», хвалебные рекомендации флитвика с макгонагалл и чуть ли не место стажера в «гринготтсе». на деле — пыльная лавка старьевщика в косом переулке, смены в полном одиночестве и вроде как никаких перспектив. марлин не хотела привязываться, марлин хотела поработать год, накопить денег и уехать [сбежать] путешествовать, но потом случилась война, орден, беременная лили, пророчество. мечта о путешествиях так и осталась мечтой, а место в «гринготтсе» уже давно занято. марлин, конечно, не жалеет.
    правда, сириус постоянно говорит, что такая способная волшебница, как она, запросто может найти работу получше (сам сириус, конечно, не работает и на бог весть какие деньги снимает свои апартаменты), но сириус вообще много чего говорит. марлин слушает вполуха — ей уже давно не шестнадцать, и блэка она знает очень хорошо. вся эта история с ним тянется давно, и умная марлин, конечно, понимает, что пора бы заканчивать — они с ним не лили и джеймс, он никогда не позовет ее замуж (да и не очень-то и хотелось), и их отношения в принципе существуют в какой-то странной форме. ведь сириус не зря бродяга — приходит так же внезапно, как и уходит, никогда не оповещая. марлин знает, что с его характером он никогда не будет принадлежать ни ей, ни кому бы то ни было. но марлин остановиться почему-то не может, вновь и вновь впуская его в свою крохотную квартирку по вечерам, а наутро даже взглядом не провожая.
    марлин (и все остальные) живет с постоянной мыслью: завтра может не настать.

    ///

    лили на ходу оборачивается и солнечно улыбается марлин, и блики раннего весеннего солнца играют в ее рыжих волосах. марлин не помнит точно, когда они с лили стали так близки, да это, в общем-то, и неважно. они как будто были знакомы еще до рождения, а теперь наконец нашли друг друга в этом мире, чтобы никогда не отпускать. дорога от хогсмида привычна и выучена наизусть, небо настолько лазурное, что глазам почти больно от этого.
    марлин улыбается в ответ лили.
    впереди — только светлое, впереди только хорошее, впереди мечты, даже несмотря на то, что над миром уже нависли тучи и вот-вот разразится гроза.
    марлин сильная; когда лили держит ее за руку — еще сильней.
    лили чуть уходит вперед и что-то весело кричит ей, но маккиннон не слышит. лили смеется и исчезает за деревьями, через секунду появляясь вновь. до выпуска остается год, за кронами деревьев показываются тяжелые башни хогвартса. со школой проститься будет нелегко, но ведь у марлин всегда будет лили, а у лили марлин.
    марлин закрывает глаза и полной грудью вдыхает холодный воздух, стараясь навсегда запечатлеть сегодняшний день в своей памяти.
    ни лили, ни марлин не знают, что жить им обеим осталось каких-то несколько лет.

    ///

    с тех пор, как орден укрыл поттеров под фиделиусом, и сириус, и марлин каждый раз рвались в бой так, словно он был последним. было страшно, всегда страшно, но еще страшнее никогда больше не увидеть этих зеленых глаз.
    а у нее теперь ребёнок, ре-бё-нок — пухлощекий малыш гарри, и они обе плакали от счастья, когда лили рассказала.
    за окном начинает накрапывать дождь, но вскоре перестает, оставляя лишь капли на стекле. следующая станция — ее. марлин, хотя уже и была несколько раз у поттеров, знает путь лишь наполовину, и никогда не расскажет о их местонахождении даже под пытками — просто не сможет. должно быть, это ужасно тяжело — все время находиться в четырех стенах и выходить из дома только в случае крайней необходимости. но джеймс страдает больше, чем лили — она пишет об этом практически в каждом письме.
    за спиной раздается шорох, и марлин испуганно оглядывается: всего лишь белка.
    завтраможетненастатьзавтраможетненастатьзавтраможетненастать
    она останавливается резко, будто дорога впереди обрывается: всему виной фиделиус. значит, лили скоро придет, чтобы встретить ее. маккиннон вновь оглядывается по сторонам и на всякий случай достает палочку: лишь бы она не задерживалась, ведь с каждой минутой перед глазами пролетает все больше ужасных картин. марлин далеко не трусиха, но, будучи в ордене, уже успела увидеть достаточно.
    лили появляется прямо как раньше — показавшись из-за деревьев и солнечно улыбаясь, а марлин срывается с места и крепко-крепко ее обнимает, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
    марлин очень хочет жить.
    марлин очень хочет, чтобы они все жили.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    39

    yushi huang; tian guan ci fu


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/464/456576.png

    Как маленький кусочек янтаря,
    Держу твою ладонь в своей ладони.
    А за окном вечерняя заря
    И облака кудрявые, как кони.
    А за окном такой далекий мир
    Течет, переливается, струится
    И, разноцветьем разливаясь вширь,
    Вдруг преломляется в твоих ресницах.
    И сам я отражаюсь в полный рост,
    И чувствую себя сильней и выше...
    Так отраженный свет далеких звезд
    Порой нам ближе, чем звезда над крышей.

    Юйши Хуан - Повелительница Дождя, отвечавшая за посевы и сельское хозяйство. Она также известна как, «Принцесса, Перерезавшая Себе Горло». Шестнадцатая принцесса царства Юйши, родившейся от наложницы самого низкого ранга. Невзрачная, как серая птичка, такая женщина, наверное, никогда бы не привлекла внимания Пэя, охочего до женской красоты и внимания. Но именно эта принцесса провела в жизни генерала жирную черту. Жизнь снова и снова сталкивает Юйши и Пэй Мина. И только перед этой женщиной, можно сказать, он "робеет, бледнеет и постоянно теряет лицо". Пэй знает, насколько сила воля Повелительницы Дождя и понимает, как сам на самом деле слаб перед ней духом.


    Безумно люблю взаимоотношения Пэя и этой прекрасной женщины, которая отдоминировала его во всех смыслах слова. Готов играть с вами абсолютно все и очень жду в гостевой.

    пример поста;

    Приключение забавы ради – именно так он сказал королю, когда они втроем обсуждали данную «миссию». Возможно Шин когда-то был прав. Были земли, что боялись старого короля и его падение восприняли как то, что могло им развязать руки. К новому королю с его реформациями относились с недоверием, кто-то уже пытался его убить. И Сиз понимал, что это не последний раз. Отдаленное западное королевство со своими устоями, герцог, который в пристрастиях ушел не дальше убитого короля, повышенные налоги якобы по приказу короля Вольфганга и зреющее недоверие, которое, старому развратнику было бы на руку.

    Это почти приключение, так Сиз говорил, когда тайно покидал дворец, отправившись якобы по делам своего отца. Настоящее приключение, думал он, когда нашел идеальное платье под свой рост и цвет глаз. Сыграть сбежавшую из столицы богатую даму было бы проще, чем, например, недалеких торговцев, бывших министров. Тем более, старый козел, в отличие от умершего Голденрейнольда, любил чуть постарше, как мальчиков, так и девочек. Со своей тонкой фигурой в этом платье Сиз прекрасно подходил под вкусы похотливого герцога, чтобы его слезливую историю на пороге особняка переварили, проглотили и пустили в дом.

    Почти три месяца Сиз успешно справлялся с задачей, вживаясь в образ обездоленной девицы, бежавшей от тирана из столицы, осторожно, как и условились, отправляя во дворец вести. На самом деле Сиз так и не понял, что и как выдало его. То ли старик стал слишком подозрительным, то ли смотритель голубиной почты, которого Сиз щедро одаривал за молчание, и чья голова теперь красовалась на одной из стен замка, все-таки его сдал. Когда к ногам бросили несчастную птицу, утыканную, как подушка для булавок, двумя стрелами, Сиз возблагодарил небеса, что он и Шин использовали секретный код, а письмо напоминало переписку двух пустоголовых девиц, обсуждавших последний писк моды. Но такие «убедительные оправдания» все равно не успокоили герцога, который приказал «запереть ее в комнате, чтобы она подумала». Сиз прекрасно понимал, о чем он должен был «подумать», с учетом того, к чему вечерами пытался склонять его старик и как ловко он сам юлил с классическим, что «до свадьбы ни-ни!».

    Знал Сиз и о том, что если голубь не прилетит в столицу вовремя, это будет значить то, что он провалился, попал в плен или с ним случилось что-то действительно плохое. И ладно бы, если бы ему на выручку послали Энока и Сихэйва, которые бы прекрасно справились с его спасением, но Сиз был уверен, что его величество в своей манере побежит сюда сам, бросив все государственные дела, а значит надо было начинать выбираться самому.

    Сиз просидел взаперти четыре дня. С ним – к его же удивлению – обращались очень хорошо, если не считать решеток на окнах. Видимо, была комната для особого рода гостей, что Сиз невольно стал считать себя одним из тех несчастных голубей со спаленной по приказу герцога голубятни. Именно на это пепелище выходили окна Сиза. И, раз уж выручка к нему должна была прийти не скоро, он решил действовать. Пришлось усмирить свой собственный характер, сменить капризы на кротость, показав герцогу, что «заточение пошло на пользу». Именно после этого, когда пришлось старикану подарить поцелуй в щеку и попросить прощения, ему вернули старые апартаменты. Но двери все еще закрывали и, как оказалось, просторные окна пусть и без решеток, были заколочены парой гвоздей. Ну с этим можно было работать, так решил Сиз, дождавшись ночи.

    Дождавшись ночи, когда в замке уснули почти все, даже стража у его двери, которой он любезно предложил принесенные ему сладости, не забыв туда добавить травы, Сиз принялся подручными средствами, а именно спицами для вязания, пытаться выковыривать несчастные гвозди, убеждая себя в том, что он пока никуда не спешит и должен справиться. Наверное, уже была глубокая ночь, когда последний гвоздь поддался, окончательно сломав ему ногти. Сиз взвыл от обиды, проклиная все, понимая, что очень долго будет восстанавливать, как свою психику, так и здоровье после такого задания и уже собирался открыть окно, чтобы сбросить вниз приготовленную веревку из вороха белья и платьев, как заметил движение в кустах. Кто-то стоял под деревом. И Сиз затылком понимал, что этот кто-то смотрит в его несчастное окно. Закрыв окно, чтобы не создавать шума, Сиз в панике запихал свою импровизированную веревку под кровать и забрался под одеяло, понимая, что тот стражник точно поднимет шум и скоро охрана придет в его комнату. Сиз лежал и делал вид, что спит, пусть даже в платье, толком не раздевшись, когда окно, которое он самолично освободил от гвоздей, осторожно открылось.

    «Он что решил залезть через окно к спящей девушке, чертов извращенец? – пронеслось в голове у Сиза, который все еще делал вид, что спал, но крепко сжимал вторую металлическую спицу под подушкой. – Но я слишком хорош собой, чтобы такой красотой не соблазнились. Жаль убивать его… может он красавчик!»

    — Кто здесь? — тоненько вскрикнул Сиз сделал вид, что в страхе проснулся, натянув край одеяла на грудь, где второй рукой держал спицу. — Вы пришли коварно похитить мою девичью честь?

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    40

    song so mi; cyberpunk


    https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/136/224875.jpg https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/136/787131.jpg

    — For Myers, the NUSA... I'm just another weapon in their arsenal. A tool for reachin' beyond the Blackwall. And weapons and tools? They don't get to make decisions or choose to retire.

    AND I FEEL DISEASED, I'M DOWN ON MY KNEES —
    AND I NEED FORGIVENESS

    поначалу птичке хочется верить.

    ви помнит: надежда – лукавое чувство, точно как и ощущение сторонних прикосновений на собственной коже: со ми смотрит прямо в глаза, выискивая внутри остывшие давно отверстия от пуль – суёт пальцы в облепленные обсидианом борозды, жмет там, где больше всего болит. валери по привычке смахивает липкие руки со своей шеи — со своего лица — но смысла в этом примерно столько же, сколько и в том, чтобы ловить разводы на мертвой глади воды – всё ведь лишь в твоей голове – чужая ересь вытекает сквозь растопыренные пальцы. уставая, в один момент просто отказываешься видеть в этом подвох.

    прыгать в темный бездонный омут ей не впервые: и правда, надежда чувство лукавое. но чего ты стоишь, когда нет даже ее–

    поэтому – да, поначалу птичке хочется верить. потом – ее хочется спрятать. украсть.

    маленькая и пестрая: ей не положено гнить в – чужих – шершавых и жестких руках. и жертвы во имя спасения – чьего же? – падают с глухим грохотом: валери, наверное, уже слишком привыкла вершить судьбы безымянных болванчиков, заранее не считая их за живых. думает: со ми ведь такая же.

    думает: может, я тоже безымянный болванчик? кто из нас главный герой?

    думает: решим это завтра, и засыпает под убаюкивающее шипение черного заслона где-то между сердцем и клеткой из рёбер.

    со ми выглядит отчаянной и обнаженной, когда говорит о собственной смерти – валери понимает, что видит в ее теле те же борозды: те же шелковые ниточки, крепко повязанные на запястьях – и ощущает… жалость? не может разобраться – к кому. думает: решим это завтра, и прячет птичку за пазуху – ближе к остаткам собственного тепла. и предательство – убийство – короля жезлов уже не кажется чем-то неправильным, лишь очередной отметкой на карте положенных жизней.

    во имя кого?

    SOMEONE TO BEAR WITNESS TO THE GOODNESS WITHIN —
    BENEATH THE SIN

    ви не знает, ведь потом – на мгновение – птичке хочется свернуть шею.

    слова со ми расслаиваются на слога, уложенные под тяжелое покрывало предсмертного бреда – валери не удивляется столь откровенной лжи, ведь в этом смысл ее надежды: вставать на ноги раз за разом, чтобы в конце прожитого этапа получить очередное увечье. никаких оваций, ведь нет никаких победителей; она улыбается – мягко – затем утирает чужую кровь со своего лица: пусть со ми спится крепко – свободно – ведь валери разделит с ней все ею нажитые бесчисленные грехи.

    глядя на слепяще-алые брызги поверх скатерти ночного неба, будущий мертвец лишь надеется, что птичке удастся расправить крылья, добравшись, наконец, до луны.


    мне нравится думать о том, что со ми – это своеобразное (кривое) отражение самой ви: одна на двоих ноша в виде подступающей смерти – уже ценность. а еще мне нравится думать, что, спасая сойку, валери надеялась, что в каком-то смысле спасет и себя – речь не о физическом теле (хотя в какой-то степени – и о нем тоже), а о более... эфемерных вещах. жаль, но ее никто не предупредил о том, что после останется только огромная и жадная до боли дыра где-то посреди грудной клетки, а также кровь соломона рида на руках. больше, в принципе, ничего.

    да,
    как вы могли бы подумать – ах, точно: спойлеры – моя ви выбрала для птички свободу, так что передавай приветы с луны, ладно?

    но я не хочу, чтобы их история заканчивалась так. не предлагаю полноценный пейринг (джаст киддин... анлесс?), но предлагаю вам некую созависимость и притяжение. предлагаю не жестокий рассчет, а сожаления и бесконечное чувство вины за ваш столик, пустота и ощущение, будто оторвали частичку тебя – за мой. а еще – бесконечные попытки выйти на связь.

    у меня много хэдов, и мне было бы удобнее обсудить их в личке, если честно! сразу бросить в лицо плейлисты, свои посты для понимания, сойдемся ли мы стилями (или любовью к стилям друг друга), какие-то мысли и прочие мелочи. готова обменяться телегой/дискордом для удобства. в общем – всё это база.

    в остальном – жду весточки в гостевой. а еще – рассказов, каково это: жить на луне.

    пример поста;

    Ненависть не уходит.

    Она на вкус неприятная – как расплавленное железо по раздраженной мякоти языка, как соль, долька лайма и спирт – Валери невольно кривит лицо. Она видит: тело опрокидывает первую рюмку, за той – другую уже по инерции – знает: им не будет конца – забыться не получится даже в объятиях смерти; душа – гниль, растекающаяся пиксельной рябью по нейронным связям – оцифрована, запатентована и продана.

    Ви не узнаёт в размытых движениях этого тела себя – сквозь треснувшее стекло авиаторов окружающий мир пылает огнем, улыбки: принимают оскал – оскорбления ломаются о затвердевшую шкуру; этому телу – всё ещё немножечко жаль, но в душе – жалости не осталось. Ни для корпоративного, ни для людского – ни для себя самого: все переварено и оставлено дерьмом на избитом лице подворотни.

    [indent] - Прикинь, сука, какая умора: и ведь эта голова – умнейшая из тех, в которых тебе довелось побывать.

    Они говорят: время есть, но ненависть не уходит – липнет к телу мокрым песком, забивается под одежду, натирает кожу до рваных ран и просачивается вовнутрь: там прорастает, умирает, гниёт. Затем – новый цикл оборачивается вокруг шеи петлёй и давит – давит, давит, давит, блять, давит – Валери ощущает на себе искривленную реальность: язык вываливается на губы, обильно сцеживает на синеющий подбородок слюну.

    Наверное – она думает – всё, наконец, закончится на девятом кругу: в одной из пастей Люцифера с прекрасным видом на замерзший Коцит;

    затем – выворачивает наизнанку чужое, оставляя то преть внутренностями у всех на виду; что есть предательство, если не нож под чье-то ребро.

    [indent] - Что? Не хочешь переживать это заново?

    Его колкости становятся на вкус пресными – это пугает чуть больше, чем ёбанное ничего после надуманной смерти – из бездны всегда кто-то смотрит, будь то обдолбанный рокер, будь то сам дьявол, сотканный из плоти неоправданных надежд и набивших оскомину сожалений. Но ей от того ни жарко, ни холодно – смотрящий безвозвратно затеряется в темноте ее расширившихся зрачков.

    [indent] - Мне снилась война, Джонни, - говорит она тише, - война, на которой меня никогда не было. А после – скрюченное, тощее тело на ржавой койке мотеля. Но оно – не мое.

    Приподнимаясь, смотрит призраку прямо в глаза – в эти тлеющие борозды, уместившиеся под бровями – забавно понимать, что за ними: лишь зеркало. И собеседников, как таковых, здесь больше нет.

    [indent] - Может, моя слабость – лишь твоя ностальгия? По себе настоящему – не напыщенному уебку на сцене, а тому мальчику, что всё еще не разучился себя жалеть.

    Ненависть не уходит – она прорастает корнями в прокуренных легких, оседает опавшей листвой в пустотах желудка: ее не вытравить кислотой – два пальца в глотку не высвободят даже осадки: ненависть пускает слезы по кровотоку, сбивает подскочивший внезапно пульс до нуля. Она – чужеродный объект, посаженный в раскуроченное мясо ее похороненного на свалке тела: безбилетный, отчаянный пассажир.

    [indent] - Ты ведь сам уже с трудом нащупываешь грань между мной и тобой.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    41

    criston cole; a song of ice and fire


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/588/660474.png

    белое вымарывается в грязи. сир кристон смотрит на полы плаща и видит как кровь расползается по ткани все выше и выше. в голове набатом звучит: я клянусь хранить короля всеми силами. отдать за него свою кровь. я не возьму ни жены, ни земель, не буду отцом детям. я буду хранить его тайны, выполнять его приказы, сопровождать его, и защищать его имя и честь. [клятвы попраны из-за рейниры]

    сир кристон поднимает свой меч: деритесь юный принц, деритесь отчаянно, не жалейте себя, ибо я вас не пожалею. сир кристон не лжет, сир кристон всегда добивается превосходства. эйгон недовольно потирает больное плечо, синяк расцветает алым бутоном у него на половину спины, эймонд трет покалеченное запястье. мейстер говорит алисенте, что такие уроки могут навредить здоровью ее сыновей - эймонд прерывает чужие увещевания и встает с сиром кристоном рядом. плевать на сломанное ребро, плевать на удары; если не быть лучшим, то зачем тогда быть? второй принц королевы и без того калека, жалость в глазах окружающих ему противна ровно настолько, насколько радует отсутствие жалости кристона.

    рыцарь королевской гвардии прочно стоит на зеленых ветвях, нож втыкается в горло лимана бисбери, кровь пачкает латы и оставляет кляксы на белом плаще. боль, разочарование, ненависть черным пламенем пожирают кристона изнутри; он вкладывает их и в эймонда - после семена зреют в самой благодатной из почв. не его это вина, что пришлось выбрать сторону, что железный трон коварен и лжив, что таргариены презирают законы. сир кристон защищает тех, в ком видит просветы, кто еще не прогнил до конца.


    приходите и приносите пост с собой сразу. все пожелания с обеих сторон обговорим в лс.
    кратко о главном:
    - никакой ты не дорниец, это все враки;
    - яжебать, яжебрат, яжедруг, яжедесница, но не для эйгона, а для эймонда;
    - хранит секреты королевы, хранит секреты ее детей (но не всех, а только тех, кто нравится);
    - двойные стандарты складываем сюда;
    - человек не плохой. но не хороший.
    - говорит "кхалииисиии", когда эймонд говорит: "у меня есть большой дракон, я полечу и разъебу их всех нахуй";
    - у нас месилово с черными, коль, у меня на тебя много планов.

    пример поста;

    я беру в руку факел и чувствую пьяный жар.

    я предам их тела огню
    чтобы выпытать
    где ты.

    на пути к орлинову гнезду от грачиного приюта замки горели. фитили дома ваксли, редфорт, железная дубрава уэйнвудов. в долину, принесшую присягу рейнире таргариен, эймонд нес только пламя и смерть. он обогнул речные земли, уходя от прямого столкновения с армией черных, пока сир кристон, занявший место десницы, собирал войска для атаки, пауза, образовавшаяся из-за перегруппировки войск, длилась недолго. вести о том, что дети принцессы-шлюхи и ее мужа-предателя были отправлены к арренам, быстро достигли столицы.

    я полечу за ними, - сжав плечи хелейны, тихо проговорил эймонд. сестра, раздавленная смертью первенца, была похожа на бледную тень от прежней себя. она выцвела, скорбя о джейхейрисе, отводила взгляд от мейлора, ее тонкие запястья стали похожи на хрупкие веточки. - и отомщу за смерть сына. (твоего) (нашего) тело джейхейриса было сожжено в пламени по традициям дома, его прах был развеян, но утрата все еще жгла эймонда, она же до костей обуглила  и хелейну. новый защитник державы, принявший на себя титул и корону взамен эйгона, поцеловал сестру лишь раз, коснулся дрожащих ресниц губами - та слабо выдохнула в ответ.

    малявка бастард, девчонка порочного принца должны были сполна расплатиться за смерть маленького наследника, и если даже их тела не украсят ворота красного замка, то хотя бы на долгие годы они окажутся заточены в темницах, станут ударом для всех, кто встал под шлюшьи знамена.

    [indent][indent][indent][indent][indent][indent][indent][indent] [ и замки стали гореть]

    сидя на вхагар, глядя с высоты на то, как воспламеняются соломенные крыши и горящие люди выбегают из своих домов, эймонд чувствовал лишь черную пустоту. крики забирались сквозь уши в грудную клетку, бились эхом о своды ребер, вхагар вторила им и огонь сначала разгорался внутри, оплавляя седельные цепи, а после проливался потоком на головы. эймонд не щадил врагов короны, перед ним волной шел ужас, чтобы сука-аррен прекрасно знала кто наступает к неуязвимому с земли замку. как когда-то королева висенья преодолела все защитные форпосты, так и эймонд на крыльях все той же вхагар, снова шел войной к горным лордам. дым закрывал голубое небо, черные столбы мешались с облаками, передавая сигнал, но огонь - это благородная смерть, драконье пламя быстро лишает жизни, он не мучает часами агонии, он не заставляет матерей выбирать кем из сыновей жертвовать, убивая одинаково и богатых, и бедных, и родителей, и детей.

    вхагар трижды облетела копье гиганта, давая возможность арренам выйти навстречу. эймон приказал дракону снижаться и ее мощные лапы рухнули на внутренний двор, снося хвостом несколько камней старинной каменной кладки. места для могучей самки было мало, она  повернула голову, переступив с ноги на ногу, и эймонд наконец увидел перед собой леди джейн.

    она была моложе, чем думал защитник державы. скуластое лицо, темные волосы, несколько прядей седых волос и гордый разворот плеч. эймонд с удовольствием скормил бы ее своему дракону, но вместо этого лишь оперся локтем на собственное колено, глядя сверху вниз на  несчастных копейщиков, выставивших вперед свои палки, словно они могли хоть как-то ранить вхагар.

    [indent][indent] - я пришел за бастардом стронгов и за своей кузиной рейной. - тонкая улыбка расползлась по губам, таргариен выгнул бровь, изучая чужие лица. - преклоните колени перед истинным королем семи королевств и отдайте моих родичей, а взамен я пощажу ваши жизни, леди аррен. тогда замки долины перестанут гореть.

    равноценный обмен. куда лучший, чем все, что они заслужили за измену. эймонд дал на размышления женщине несколько драгоценных секунд, но вхагар все равно нависла над людьми, выдохнув нагретый воздух из своего чрева, словно предупреждая о бесполезности сопротивления, а заодно поторапливая в принятии решения.

    [indent][indent] - принца джоффри здесь нет, - наконец произнесла аррен, так и не опустив свои колени к земле. эймонд в ответ недовольно скривился. все краткое терпение уже подходило к концу, гнев медленно расползался по жилам, вытесняя собою кровь.

    [indent][indent] - но рейна здесь, - догадливо ответил он, пальцы крепко сжали ручку седла. - ведите девчонку, леди, пока еще живы.

    пустых обещаний давать не хотелось, клясться, что мелкая веточка паршивого семени останется в живых было бесполезно. эймонд успел заслужить свое прозвище, дважды убийцей родичей его уже не смогут прозвать, да и не поверил бы никто, что смерть люцериса была смесью досадной случайности и провидения богов. если рейне будет суждено упасть с высоты, пока они будут лететь в королевскую гавань, то так тому и быть.

    аррен тем временем кивнула головой, чтобы один из рыцарей вернулся в замок, видимо за девчонкой, а вхагар, внезапно вскинула голову выше и зарычала, привлекая внимание. все, кто был во дворе, с надеждой подняли глаза к облакам, но только эймонд различил едва заметную темную точку на фоне солнца. вхагар зарычала снова, вспарывая землю под своими лапами, эймонд цыкнул недовольно, заставляя драконицу повернуться, поднимаясь выше на одну из башен гнезда. кто-то внизу истошно заорал, видимо придавленный лапой или хвостом. очертания дракона на свету расплывались, мешая рассмотреть детали, но это не был караксес, чье змеиное тело таргариен распознал бы из тысячи прочих, мелеис уже издохла, а для вермитора так и не нашлось достойного всадника. прочие же драконы не могли сравниться с вхагар. эймонд криво и злорадно улыбнулся, давая возможность отчаянному заступнику подлететь ближе, аккурат настолько, чтобы драконица выпустила пламя в сторону нового гостя.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    42

    bailu; honkai: star rail


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/372/751932.gif

    warning! ксенофобия; расовая сегрегация; эксплуатация детей; бинтование ног; хэды, хэды, хэды.   

    это его обещание лофу сяньчжоу. велено оставить что-то одно самое дорогое — своё сердце, память, бессмертие, чувство дома, чувство сопричастности  — дань фэн, подумав, оставил байлу.

    байлу когтями вцепилась в подлокотники, боясь потерять опору. она напоминает доверху наполненный сосуд, из которого вот-вот перельётся за края вода — ей не нравится эта земля. как и любая другая. но эта — особенно. на поверхности приходится держать спину, искать равновесие, касаться сухого мёртвого дна босыми ногами, перемещаться в одном со всеми направлении, когда в воде тебе подвластно всё пространство.
    дань фэн понимает чувства байлу, но уже давно привык к прямохождению.

    он опускается на колени перед ней и целует каждый пальчик на ноге. её ступни помещаются в одной его ладони, она будет расти медленно и мучительно, а её ноги останутся прежними, помещающимися в горсти. дань фэн надавливает на ступни так, что пальцы почти касаются плюсны. её тело ещё мягкое, гибкое, дань фэну кажется, что он ловит угря, но и у этой формы есть сопротивление. под острым углом он чувствует, как рвутся сухожилия. байлу вскрикивает, когда трещит первая фаланга пальца. на второй в ней просыпается ярость. она пытается дотянуться до дань фэна, чтобы его остановить. драконьми когтями она раздирает его лоб и виски, чуть не попав в глаз.
    — понимаешь, мудрые люди подобны воде, а доброжелательные — горам. мы с тобой недоброжелательные существа, поэтому мы навсегда наказаны.
    дань фэн заматывает восьмёркой бинты, затягивая пальцы теснее к пятке. когда придёт время менять повязку, его уже не будет на лофу. байлу всё ещё в сознании, сжавшаяся, будто замерзающая вода. одним куском метровой ткани дань фэн усмирил будущее стихийное бедствие.
    — я вернусь за тобой, когда боль исчезнет.


    если ворнинги прочитали не как перечень отклонений, а как тег кинков — вы мой человек. я плохо читаю диалоги. пустоту  знаний лора восполняю фетишами. я не прошу прощения, я прошу о помощи.
    в этой вселенной в лофу всё очень плохо с межрасовыми отношениями. прямоходящие обезьяны победили над драконами и насильно вписали их в свой мифологический канон, наделив ролью стихийных околоразумных сущностей, перед которыми сяньчжоуцам наказано пресмыкаться, алкая всякой мудрости да знаний. но фактически видьядхары бумажная ширма, декоративка, призванная служит утилитарным целям партии альянса. они самобытные аборигены, они почва для произрастания человеческой расы. вот такая херня, сталь и живорождение победили над философией, драконы всосали.

    чуть больше духоты

    я не говорю о какой-то реальной межрасовой войне на лофу, я скорее о культурном доминировании. видьяхары вынуждены уживаться с сяньчжоуцами и поглощать чужую культуру в ущерб своей цивилизации. у них автономия ровно до той степени, пока это не противоречит интересам альянса. контроль за рождаемостью, назначение верховного старейшины извне, ну вот это всё.

    ничего хорошего байлу в таком окружении не ждёт. дань фэн кинул свою крошку-дракошку исполнять трудовые обязанности верховного старейшины вместо него. и в качестве гарантии, что байлу его примеру не последует, покалечил, чтоб далеко не убегала (оковы драконьего рога = бинтование. почему? да вот потому что китайцы. я традиционалист).
    на внешности байлу я хочу видеть ЕЁ, только ЕЁ, поэтому предполагается  эйдж глам ап

    пример поста;

    Для глинистой почвы лучше брать штыковую лопату, заточенную как нож. Ею же удобно разрубать мелкие суставы: локтевой, межпозвонковые, лучезапястные; суставы крупнее только ножовкой – зубья звенят, когда натыкаются на кость вместо податливых хрящей и мякоти. Вибрация сопротивления идёт от лезвия к собственной руке. Резать можно только по соединениям костей, иначе никак.
    Первый раз он заебался ладонями сгребать осколки голени и ошмётки кожи.

    Вечер, чтобы расчленить тело, неделя или даже больше до – найти подходящее место. Он ищет землю, которая никогда не встречала человека, которой не касался плуг или подошва ботинок, в которую не опускали семена, выведенные в результате столетней селекции. Девственную землю, нетронутую, непригодную для эксплуатации и насилия. Поросшая бурьяном, жёсткая и когда в неё втыкаешь лопату — ощущаешь, будто мать глиняными вязкими руками сопротивляется ему.
    У такой земли особый звук, у такой есть пульс спящего человека. Тор его слышит, когда щекой прижимается к ней, будто к чужому брюху. Глухим рокотом мама переваривает мертвечину в соль, перегной и торф, слизывает с кости весь кальций, а с мяса выжимает белок.   

    Ёрд, ты слышишь, это тебе.

    Когда это началось. Наверное, впервые, когда Тор увидел репортаж про кимберлитовую трубку где-то в Сибири -  открытая зияющая рана в теле Ёрд посреди города, многоэтажки, обступающие края язвы. Она как будто лежала на вскрытии с вывороченным наружу кишечником и желудком. По стенкам её внутренностей ползли огромные машины, загруженные рудой — отмершая чешуя её кожи с белыми пятнами гноя. Иногда в них находили алмазы – её застывшие слёзы. Такие происходят от высокого давления, когда так больно, что Ёрд плачет тысячелетиями углеродом.

    Тор смотрел, как они проворачивают в матери бур, углубляя увечье до самого центра.
    А после Тор заставил Ёрд смотреть, как он проворачивал нож в брюхе какого-то пойманного шахтёра.
    Он просто произвёл обмен. Вот тогда это началось.

    Тор делает, что она велит, движется, если она позволит, смотрит на то, на что она укажет. Его сознание сходится в точке 60х60х60 сантиметров. Он смотрит на живое, беспомощное, что дал матери. Пальцем он щелкает по лепестку пиона  и с удивлением обнаруживает, что он не осыпается прахом.
    Когда Ёрд поднимается на ноги, он остаётся на коленях. Он запрокидывает голову, но видит только равнодушный треугольник подбородка.

    — Ты же видишь, я могу быть как ты, — Тор утыкается носом в живот матери, трётся то одной щекой, то другой. Ладонями он обхватывает её поясницу и вжимает в себя, будто пытается прогрызться к её печени, — посмотри на меня. Я учусь быть как ты.

    За кисть он перехватывает её руку и тянет к своему лицу, чтобы слизать с её пальцев всю дневную пыль и грязь. Кончиком языка по костяшкам, влажно целует центр ладони. Ему хочется откусить один палец, хотя бы фалангу для себя, чтобы носить в карманах.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    43

    sandra dorsett; cyberpunk


    https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/136/449681.jpg https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/136/630869.jpg

    — Never considered myself the lucky few. Studied hard when I was a kid. Been workin' hard since I joined the corpo. Guess I'm the kind of person who radiates peer pressure. Not gonna apologize for that, sorry.

    — I even got my supervisor super competitive. He used to be choombae and all, faking up a big nice boss face, until he learned about my project. ’Cause it was a good project, ‘cause we were making good progress. Local nursing homes need our AI to keep runnin’, and the team was assigned to improve AI behavior to, and I’m quoting our PR here, “better support the elder citizen’s mental well-being.” He was tellin’ me I “moved too fast”, or I’d “overstepped”. Pretty sure I hadn’t, ‘cause I freakin’ love readin’ NDAs — and dancin’ around ‘em.


    сандра дорсетт хуево спит.

    мешает механическое дыхание умного дома – тикающие шестерни в монструозном теле турели, припрятанной под отполированной кожей ее потолка; она думает: в этом ведь нет никакого смысла – в найт сити не существует оружия, которое невозможно направить на его обладателя, или стен, которые нельзя обойти. на крайний случай – снести простым щелчком пальцев: под тонким корпоративным каблуком и стальные шеи способны гнуться. иногда сандре снится, будто она слышит треск собственной –

    поэтому вместо кошмаров выбирает устало считать часы до утра.

    в цифровой крепости становится холодно – значит, где-то образовался сквозняк; данные, утекая, щиплют обрывками дырявого кода ее босые ноги – она чувствует: кто-то смотрит на нее из-за мягких теней заслона. этот кто-то знает о том, что творится в ее голове – вальяжно располагается между черепной костью и мозговой мякотью: выжидает. вместе с ней он не спит.

    с ней он ныряет в сеть, просматривает сообщения, новости, он лезет в ее переписки, сканирует изменения в ее организме, заползает сквозь рот прямо в глотку, затем – ныряет в оцарапанный нервным голодом ее пищевод, распадаясь на паранойю, стеклянное крошево и поделенные на временные отрезки спазмы.

    да – сандра дорсетт хуево спит,
    она боится проспать свою смерть.

    думает: это было бы охуеть как обидно, и закуривает сигарету – на мониторе загорается автоматическое оповещение траума-тим о повышенном уровне кортизола.


    звучит наивно, но я хочу поиграть в детективов. хочу позлить пиджачков, а еще влезть туда, куда не стоило бы — как будто мне не хватило — потому что если задуматься, то найткорп это охуеть какая стремная контора, и в мире киберпанка по уровню внутреннего пиздеца она ничуть не уступает всяким там арасакам и милитехам. просто выебывается не с таким размахом — но это уже другой разговор.

    так вот о чем я? ах, да — давайте пизданем палкой по осиному гнезду. ви терять уже (почти) нечего, а что насчет сандры? что тяжелее весит — ее грызущее любопытство или ценность собственной жизни? желание просто докопаться до сути или потуги кому-то помочь? тхинк эбаут ит.

    тк моя ви пошла нетраннерским путем, то они с дорсетт будут говорить на одном языке — поэтому не бойтесь, вам не придется иметь дело с четверкой интеллекта или чем-то типа того. всё честно. один мозг хорошо, два — лучше: главное, чтобы в процессе их не сожгли.

    а еще я хочу дружить — ну, это было бы классно. узнать о сандре чуть больше, чем то, что у нее платиновый статус в траума-тим. или дальше ее корпоративного ID. не то, чтобы я предлагаю обклеиться патчами и смотреть мин гёрлс под пиво (хотя почему нет?), но мне было бы приятно поиграть природное развитие доверия с кем-то, кто не обоссанный рокер-террорист.

    но все это обсуждаемо.

    если по фактам — пишу около 3к символов, не чувствительна к регистру и стилю, но постами заранее бы обменялась. темп игры зависит от состояния, но по полгода посты обычно не держу. люблю время от времени делать графен.

    короче, как-то так!

    пример поста;

    Ненависть не уходит.

    Она на вкус неприятная – как расплавленное железо по раздраженной мякоти языка, как соль, долька лайма и спирт – Валери невольно кривит лицо. Она видит: тело опрокидывает первую рюмку, за той – другую уже по инерции – знает: им не будет конца – забыться не получится даже в объятиях смерти; душа – гниль, растекающаяся пиксельной рябью по нейронным связям – оцифрована, запатентована и продана.

    Ви не узнаёт в размытых движениях этого тела себя – сквозь треснувшее стекло авиаторов окружающий мир пылает огнем, улыбки: принимают оскал – оскорбления ломаются о затвердевшую шкуру; этому телу – всё ещё немножечко жаль, но в душе – жалости не осталось. Ни для корпоративного, ни для людского – ни для себя самого: все переварено и оставлено дерьмом на избитом лице подворотни.

    [indent] - Прикинь, сука, какая умора: и ведь эта голова – умнейшая из тех, в которых тебе довелось побывать.

    Они говорят: время есть, но ненависть не уходит – липнет к телу мокрым песком, забивается под одежду, натирает кожу до рваных ран и просачивается вовнутрь: там прорастает, умирает, гниёт. Затем – новый цикл оборачивается вокруг шеи петлёй и давит – давит, давит, давит, блять, давит – Валери ощущает на себе искривленную реальность: язык вываливается на губы, обильно сцеживает на синеющий подбородок слюну.

    Наверное – она думает – всё, наконец, закончится на девятом кругу: в одной из пастей Люцифера с прекрасным видом на замерзший Коцит;

    затем – выворачивает наизнанку чужое, оставляя то преть внутренностями у всех на виду; что есть предательство, если не нож под чье-то ребро.

    [indent] - Что? Не хочешь переживать это заново?

    Его колкости становятся на вкус пресными – это пугает чуть больше, чем ёбанное ничего после надуманной смерти – из бездны всегда кто-то смотрит, будь то обдолбанный рокер, будь то сам дьявол, сотканный из плоти неоправданных надежд и набивших оскомину сожалений. Но ей от того ни жарко, ни холодно – смотрящий безвозвратно затеряется в темноте ее расширившихся зрачков.

    [indent] - Мне снилась война, Джонни, - говорит она тише, - война, на которой меня никогда не было. А после – скрюченное, тощее тело на ржавой койке мотеля. Но оно – не мое.

    Приподнимаясь, смотрит призраку прямо в глаза – в эти тлеющие борозды, уместившиеся под бровями – забавно понимать, что за ними: лишь зеркало. И собеседников, как таковых, здесь больше нет.

    [indent] - Может, моя слабость – лишь твоя ностальгия? По себе настоящему – не напыщенному уебку на сцене, а тому мальчику, что всё еще не разучился себя жалеть.

    Ненависть не уходит – она прорастает корнями в прокуренных легких, оседает опавшей листвой в пустотах желудка: ее не вытравить кислотой – два пальца в глотку не высвободят даже осадки: ненависть пускает слезы по кровотоку, сбивает подскочивший внезапно пульс до нуля. Она – чужеродный объект, посаженный в раскуроченное мясо ее похороненного на свалке тела: безбилетный, отчаянный пассажир.

    [indent] - Ты ведь сам уже с трудом нащупываешь грань между мной и тобой.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    44

    justice; tarot


    https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/382/909880.png

    Справедливость покидает Париж. От него остаются только звенящие террасы кафе, почти-что-круглосуточные магазины, в которые ты заходишь со словами « Салам-алейкум », шелест страниц у читающих в Люксембургском парке студентов, запах метро, похожий на смесь крысиного супа и мочи.

    Справедливость мимикрирует под зиму и с тоской вспоминает время, когда с головой уходила в лето. Она просто затягивается реже, но глубже; улыбается мало, но запятнано; говорит много и почти в пустоту. У неё нет подкожных трещин, жерло вулкана не взрывается в его горле, а голос разучился срываться даже на пятой октаве. Двадцать лет назад Справедливость оставлял слишком много отпечатков на чужих людях, а те потом превращали их в машинопечатные стихи — она читала их по вечерам. Из вечного сентября она незаметно превратилась в февраль. Когда в волосы кто-то зарывается аккуратными пальцами, Справедливости хочется выть.

    « Ты, конечно, идейная, но давай сегодня сделаем вид, что у тебя все заебись, и ты не хочешь вздернуть какого-нибудь неудачника вот на той люстре » - шипит Дьявол. У неё на столе разбросаны черновые варианты нового сценария, а взгляд трескается о бюджетные сводки прошлогоднего фильма, словно вокруг люди не танцуют под давдлением алкоголя и не забывают слова. Дьявол очень любит джин и рассказывать о своих поездках на Лазурный берег.

    Чужую болтовню Справедливость дожимает кристалльной вежливостью и намёк оказывается быстро пойман — она, как всегда, предпочитает оставаться одной. Вытаскивает из чьей-то руки зажигалку, скрывается за тюлем, выходит на балкон. Вот бы кто-нибудь забрал эту затраханность обстоятельствами. Справедливость старается не коррелировать с людьми, чтобы не выяснять истины — она их боится или они её. Завтра нужно прислать свой текст для редактора, а послезавтра выпить в одиночестве что-нибудь крепкое и отпраздновать очередной прожитый год.

    Знать бы сразу все печали, жили бы с открытыми глазами. Надо перестать забирать чужую свободу и не давать ничего взамен.

    Справедливость держится подальше от всего эмоционального, чтобы не жить, как Дьявол - не держать в бардачке своего автомобиля ствол и в процессе дикого жизненного опьянения не подносить его к своей груди. Справедливость устала вытаскивать Дьявола с точек невозврата, но каждый раз находит силы на её спасение. Возможно, ей просто не хочется оставаться одной, и поэтому она так жестко задерживает её рядом с собой. Или может верит, что вершит благо. Что для самой себя благо, давно забылось, потому что никто не удосуживался запоминать. Дьявол всегда была рядом, но где-то всё равно не в себе, в своей жизни, в своих иллюзиях о том, кто же она на самом деле такая.


    Всё это - маленький кусочек большого сюжета, который надумал каст карт таро : почитать можно вот здесь. Где-то валяется объяснение : Люцифер, как Дьявол, принимает в себя архетип карты Таро, ставноится олицетворением Дьявола в колоде, но из-за этого теряет своё восприятие, как настоящего дьявола. Вокруг витает мысль, что это Бог договорился с Миром и Судом, чтобы таким образом запереть Люцифера в форме архетипа зла.

    Справедливость мне нужна, чтобы из этого говна выбираться. А это значит, что я вас утащу не только как карта Дьявола, но и как Люцифер - мой падший ангел он про выбор, про честность, про справедливость, даже если у всего этого есть куча контекстов-ипостасей-ситуаций. Он про попытку понять где что стоит на полке, на какой и на какой правильно. Справедливость нужна моей Дьяволице, как карта-компаньонка, как подруга и бесконечная любовница, с которой хорошо, комфортно, как бы они себе не противопоставлялись. Со временем Дьявол-карта поймёт кем она является на самом деле, найдёт свою настоящую сущность, своё настоящее имя, а Справедливость будет рядом с ней - возможно, Справедливость её на это и подтолкнула, пойдя поперёк желаниям Мира и Суда.

    На внешность запала Nassia Matsa ( она, она и она ). Хотелось бы закрыть гештальт и поиграть в первую очередь в сеттинге Парижа 1968-го года с майскими революциями. В хэдах, что Справедливость - писательница, а Дьявол - режиссёр кино. Но я готова думать вокруг ( точно бы хотелось какое-то французское кружево вокруг искусства ). Давайте обсуждать!

    Стартер пак обычный, но считаю, что он уже делюкс : делаю вам графику, посты пишу приятно и неспешно, в разных форматах ( когда-то могла в 23к ( чекали, могу скинуь, офигеее как я ) теперь комфортнее где-то от 2к до 4к, маленькие-большие буквы мне всё равно. Главное давайте держаться вместе - если вам не зайдёт со мной, то всегда есть чудесный каст богинь таро, где каждая карта - чудо !

    пример поста;

    [indent] Be our safeguard against the wickedness and snares of the devil.

    [indent] Кислые яблоки и звук саранчи. Солнце вылезает из рукава Миссисипи и режется о высокую осоку. Ллойд жмурится в такт скрипящим на воде доскам, рассматривает свои тяжелые и неуклюжие руки, чувствует подушечки пальцев, пытается ощутить толщину кожи, тыкаясь в неё хрупкими ногтями, теребит заусенец на большом пальце. Аккуратные чистые руки. Ласковые сны, застрявшие между третьей и четвертой ресничкой.

    Ллойд моет лицо холодной водой из умывальника, думает, что ему сделать на завтрак, рассматривает как по другую сторону реки сосед натягивает на удочку леску и бросает снасти в лодку ; Ллойд загадывает себе планы на день и ворочается в отталкивающей необходимости быть чем-то больше, чем просто человек. Ллойд аккуратный, тихий и спокойный сосед, с аккуратно убранным домом, к которому он явно не испытывает большой привязанности. Дом слишком пустой, чтобы его искренне любили. По выходным он уезжает в Оксфорд, по будням ездит по всей дельте реки и иногда остаётся по нескольку дней в Мемфисе. Внешне он больше похож на северянина, смотрит и говорит, как они, но соседи однажды видят его с ружьём и оленьей тушей на плече, слышат, как он работает на плантациях, шепчут о брате-пастыре и вопросов решают не задавать.

    В дельте реки сегодня опять будут собирать хлопок. МакКонноры месяц назад объявили о наборе работников для полей, которые не сдали в аренду. Понабралось разного : пьяные, чёрные, бедные и безнадёжные. Ллойд присоединяется на пару дней, вынимает из кармана начальника заветную тридцатку за три дня работы и больше не приходит. Он попытался быть пьяным, попытался быть бедным, не смог стать чёрным, а безнадёжным даже признавать себя не хочет. Ручной труд обесценивается. Техника берёт своё.

    Тётя зовёт на ужин.

    Водонапорная башня Оксфорда уродливо улыбается, возвышаясь над уже почти никому ненужной плантацией хлопка. Городской прыщ, напоминающий, что в некоторых домах нет ни ванной, ни туалета, а за водой приходится ходить к скважинам-колодцам.

    [indent] Люцифер ластится к городу, как Миссисипи, лижущая своими водами берега : когда им обоим становится мало, то начинается потоп. Он разложился на маленьких улочках, которые через десятилетие будут заброшены, распластался на трескающемся от жары асфальте, забрался в колокольчики над входными дверями в киоски, в скрип колёс и в растянутые гласные южного акцента. На переднем кресле новенького Cutlass'а лежит букет полевых цветов, газета и аккуратно упакованный тортик из недо-французской пекарни на центральной улице Оксфорда. Французской её делает разве что только вывеска и бесконечный рассказ владельца, что его предки прибыли из Парижа. Если бы он знал какой на самом деле вонючий и шумный Париж, вряд ли бы так гордился, но построив воздушный шарик, он барахтается на нём, стараясь не упасть. Люцифер достаёт иголку.

    Маленькая девочка лопает мячик, потому что ей показалось интересным попробовать ударить им о машину Люцифера.

    Он видел малышку на воскресной службе, она ёрзала на скамейке и хотела как можно скорее выбежать под знойное солнце. папа обещал подарить пони. Папа хранит в большом роскошном доме фотографии своих предков, среди которых удивительно много рабовладельцев. Его хлопковые поля до сих пор собирают чёрные.

    Люцифер заводит автомобиль, машет рукой девчонке. Бедный мячик, совсем не бедная девочка.

    [indent] Майкл усталый. Он моргает медленнее обычного, дышит чуть заломистее, с едва разлечимым хрипом, руку жмёт, как будто сам и не здесь находится. Ллойд одевается в белое, словно маленький игрушечный матрос, сошедший с 45 футовой моторной яхты, и рядом с Майклом белым себя чувствует : душа в клубок сворачивается ровно на том месте, где когда-то был другой человек.

    - Как прошло твоё утро? - спрашивает Ллойд. В руках цветы, газета и тортик. Святая троица. - Я едва проснулся.

    Люцифер лжёт. Он долго моет лицо холодной водой, чтобы спрятать с лица бессонную ночь, которую проводит в погоне за демонами. Ловит парочку своих собственных в голове и успокаивается.
    Майкл усталый, но не из-за вчерашнего дня. Он даже не догадывается почему. Люцифер сжимает его плечо, сжимает зубы, чтобы не схватить хрупкое человеческое тело и не попробовать ему напомнит, чей разум оно на самом деле хранит, словно консервная банка.

    [indent] [..] by the power of God thrust Satan down to hell

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0

    45

    raze; valorant


    https://i.imgur.com/m8cQIBY.png

    рейз не любит оставаться одна. мысли становятся слишком громкими, сожаления когтями впиваются в худые плечи, а воспоминания давят на прикрытые веки и яркими несбыточными калейдоскопами рассыпаются. ведь все должно было быть иначе: танцевальная команда, отличные отметки, яркая _ светлая улыбка. но амбиции отравляют кровь похуже запаха табака, следующего по пятам на каждой улице в родном сальвадоре.

    несправедливость мира воспринимается персональной атакой, и таяни убеждает себя, что ей необходимо что-то сделать. она возглавляет инициативные группы, оставляет краску на стенах и учится _ учится _ учится. собирает ботов, разбирает их, а потом собирает снова. и тренируется _ тренируется _ тренируется. ей дается все будто бы играючи, даже улыбка остается яркой ( но уже далеко не светлой ) , но сомнения не отпускают ни на минуту.

    ведь сколько бы таяни ни старалась, справедливое будущее никак не наступает, а количество смертей на ее счету продолжает неумолимо расти. рейз всматривается в свое отражение в зеркале, но ловит лишь мощнейщий приступ дереализации. неужели она станет той, с кем изначально боролась _ рейз очень-очень страшно, что пройдет годик, другой, и единственным чувством в груди останется лишь презрение к самой себе.

    ( что, если она совсем не достойна добра и любви? )
    ( клара обнимает таяни крепко-крепко, но ничего не говорит )

    засыпая, рейз часто думает о самых разных если. в особенности, конечно, о том, где не будет необходимости в погонях, спешках, убийствах и раскрытия заговоров. но то, что раньше было планами на будущее, на деле оказалось лишь несбыточной мечтой.

    рейз часто просыпается на насквозь мокрой от слез подушек.
    и это еще одна причина, из-за которой она не любит оставаться одна.


    таяни и клара сильно запутались в своих жизненных ориентирах ( пусть и о по очень разным причинам ) . киллджой больше волнует кровь на собственных руках, а рейз — общая картина мира. рейз, несмотря на боязнь окончательно потерять себя, рвется на каждое задание, потому что у нее пока еще получается убедить себя ( она хороша в самообмане ) в том, что это может что-то изменить. проводя огромное количество времени вместе, они учатся не обращать внимание на разногласия и фокусируются на хорошем. во многом их отношения — всего лишь копинг механизм, который помогает справляться с реальностью. так что это заявка в пару, но с приколом ✊🏻
    на фейсклэйме дина денуар, но, если что, альтернативу всегда можем придумать! хэдканоню 24/7, посты пишу в любых объемах ( но лучше 2-4к ) ( и не очень часто ) , графику делаю, в телеге болтать люблю, фотки кошек ( у меня две ) и кружочки с ними присылаю по первой просьбе. так что ты только приходи!

    пример поста;

    арлекина — наглухо ебнутая ; пьерошке об этом известно было всегда. с того самого момента, когда пальцы впервые переплели и пожелали друг другу доброй ночи.
    [indent] но тогда не было нужды этого факта замечать. каждая выходка == приятная трапеза.
    [indent] когда кина набрасывается на прохожих, пьеро еле сдерживает смех.

    как ты вообще ее терпишь?
    тебе точно не нужна по _ мо _ щь?

    пьерошку облизывают со всех сторон обеспокоенные взгляды, и в них она нежится будто в до краев кипятком заполненной ванной.
    в какой момент все изменилось?

    ах да, ей ведь известна и дата, и время, и место. и от этого становится только хуже. что стало с мечтами выбраться из детдома вдвоем, чтобы реальную жизнь покорять. каждая фантазия оказалась фальшивкой, одна общага сменилась другой. реальная жизнь все еще невозможно далека. а крики ее теперь совсем не притворные: жалость пьерошке при таком раскладе необходимее воздуха.

    внутренний голос подсказывает, что надо давать по съебам, но глупая эмоция на стыке гордости _ ревности заставляет спиной лишь сильнее утопать в спинке кресла.

    в силу воли мальвины я верю побольше, чем в твою, — каждая фраза, произнесенная без сопутствующего всхлипа кажется победой. но пьерошка знает, что не сможет сдерживаться долго: рядом с киной всегда можно было плакать вдоволь. она ласково гладила по волосам и уверяла, что все у них будет хорошо.

    вот же незадача: с каждым днем все становится только хуже.

    [indent] @pierofan228: малышка, ты как? мы собрали тебе фанатские письма, можно как-то передать?

    пьеро улыбается, цепляясь за правильный коммент. вот же! вот оно! люди ее любят, карабас ее любит, значит, мальвина ее обязательно полюбит тоже. пьеро ведь попросту невозможно не любить ( ей так говорила арлекина ) .

    знаешь, а ведь мир не сошелся на тебя клином, — в глазах искрятся слезинки, но пьерошка улыбается, чувствуя силу. раньше кина была всей ее чертовой вселенной, так ведь могло и продолжаться. это она ее променяла, а не наоборот. пьеро в целом начала учитывать других людей, только когда поняла, что кине ее мало.

    и нет уже больше ни переплетенных пальцев, ни пожеланий друг другу доброй ночи.

    есть грустные слезы и есть злые крики. остатки былой взаимности, за которые обе отчаянно показательно стараются не цепляться. ведь если разложить их хрупкую жизнь на детали, то для карабаса они лишь вложение, мальвине и артемону всегда будет достаточно друг друга. простейшая математика, где на правой части равенства они снова вдвоем.

    только не у разбитого корыта, а у самого настоящего пепеплища.
    пьерошка смотрит арлекине в глаза и хочет лишь одного ; чтобы ты вновь обняла ее покрепче.

    Подпись автора


    — разыскиваются в игру —
    https://i.ibb.co/QHkc7TQ/image.png https://i.ibb.co/GPzFRqL/image.png

    0


    Вы здесь » CROSSTELLER » Партнерство » KICKS & GIGGLES crossover


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно